Летчики на войне - Г Чечельницкий

О том, как идут дела на поле боя, Бурцев узнает на КП 825-го штурмового авиаполка, куда он перебирается из 810-го.

Сколько было в воздушной армии специалистов, похожих на Бурцева!

Пусть не все они занимали высокие посты, а ходили в рядовых, сержантах и техниках-лейтенантах, главное, летчики доверяли им, как самим себе, дружили с ними. Часто на стоянках слышалось сердечное "спасибо", адресованное боевым помощникам летчиков.

"Нужны подвиги, подвиги! Нужны также слова, которые бы звучали, как колокол набата, тревожили все и, сотрясая, толкали вперед". Впору было вспомнить здесь командиру эскадрильи Ивану Вишнякову эту фразу, сказанную Горьким задолго до этой тяжкой войны.

"Колоколом набата" прозвучали на аэродроме слова сообщения из Краснодона, освобожденного войсками Южного фронта, о беззаветном мужестве и судьбе бойцов "Молодой гвардии". Они взволновали, заставили сжаться сердца, вызвали порыв гнева.

- Мы назовемся именем вожака молодогвардейцев, откроем свой счет мести, - сказали летчики эскадрильи.

И назавтра паролем каждого вылета стало имя руководителя "Молодой гвардии" Олега Кошевого.

Вишняков повел эскадрилью к Брянску. Возвращаясь оттуда, летчики после доклада о результатах вылета подписывали письмо человеку, перед которым считали своим долгом отчитаться. Адресат находился в Краснодоне. Это была Елена Николаевна Кошевая.

В боях случались потери. Где-то далеко от аэродрома сгорел или разрушился самолет. Порой в нем был самый близкий друг, с кем вчера спал на одной лавке в крестьянской избе, с кем недавно сидел рядом на выпускном вечере Борисоглебской летной школы, кто вчера над Олсуфьево заградительным огнем отсек врага.

Часто это были коммунисты. А партийные ряды полка все росли и росли. Заявления, похожие на клятвы, обычно содержали только несколько слов: "Прошу принять меня в ряды ВКП(б). Доверие оправдаю делом, в бою".

171-й истребительный авиаполк летал к Жуковке, Бежице и к Брянску не реже, чем к Орлу и Карачеву, только воздушные бои с "фоккерами" случались теперь не так часто. Больше приходилось встречаться с "юнкерсами", которые нет-нет да и угрожали наступающим войскам.

С пунктов наведения, расположенных вблизи от наших боевых порядков, раздавались голоса офицеров штаба дивизии или армии, и по команде ведущих летчики совершали маневр, вели огонь по вражеским бомбардировщикам.

В один из сентябрьских дней у радиостанции наведения находился подполковник В. И. Дюжев. Он указал цель, и "лавочкины" пошли в атаку на приближающихся "юнкерсов". Один сразу выпал из строя и кое-как приземлился неподалеку от радиостанции.

Дюжеву захотелось осмотреть его. В кабине все осталось на своих местах, только примяло приборы на доске и заклинило управление. Остался неповрежденным и весь "багаж" экипажа. Он привлек внимание, вызвал чувство отвращения. "Так вот с чем они летают, фашистские выродки", - чуть не крикнул Дюжев.

Рядом с бортпайком, аккуратным алюминиевым котелочком, шоколадом, консервами, спиртовкой для разогрева пищи, широким тесаком находились три женских платка: черный, розовый и голубой, три иконки, три крестика.

"Для подкупа, чтобы шкуру спасти, если придется сесть в нашем тылу", подумал подполковник.

Пленный летчик пояснил: "В критический момент подарок матке или русска юнге фрау".

* * *

Незадолго до начала операции 31-я ночная бомбардировочная авиадивизия срочно перебазировалась на правое крыло фронта. С аэродромов, расположенных в районе Тросна, Наумово, Брынь и Маклаки, а вскоре с полевых площадок, близких к линии фронта, стали взлетать экипажи По-2. Маршруты одних пролегали через Желтоухи, Людиново, Рековичи, Олсуфьево, других - через Дятько-во, Любохна, Болва, где продвигалась 11-я армия.

Между полками не существовало строгой разграничительной линии. Маршруты подчас совпадали. Случалось, 998-й или 765-й авиаполки получали задания уничтожать цели там, где вчера работали 990-й и 707-й ночные бомбардировочные полки, а 670-й и 997-й летали попеременно то на Жуковку, то на Бежицу. Экипажи быстро освоили район боевых вылетов, хотя действовали преимущественно в сложных метеорологических условиях: сентябрь не баловал летной погодой, циклон сменялся циклоном, досаждали моросящие дожди, ограничивающие видимость.

Штаб воздушной армии не скупился на задания. Они носили самый разнообразный характер, начиная от действий над полем боя и кончая разведкой на значительную глубину. Генерал Саковнин часто вызывал к телеграфному аппарату полковника Воеводина и давал короткий приказ на разведку или уничтожение вражеских объектов.

Ночников привлекали колонны автотранспорта противника на шоссейных дорогах и эшелоны на железнодорожных станциях Брянск, Почеп, Бежица и Рославль. Как ни маскировался противник, экипажи освещали цели светящимися авиабомбами и метко поражали их. Фотоконтроль подтверждал точность попаданий. Результаты бом-боударов подтверждали также наступающие части и партизанские отряды, которыми полны были Брянские леса.

Экипажам всех шести полков дивизии надолго запомнились эти частые и сложные налеты. К ним каждый был подготовлен на тыловых аэродромах и в предыдущие дни боев. Теперь, имея на счету множество боевых вылетов, они могли идти на самые сложные задания.

Когда командование Брянского фронта убедилось, что бои развиваются успешно и оборона противника в направлении удара 50-й армии не глубока, было принято решение ввести в прорыв 2-й кавалерийский корпус генерал-майора В. В. Крюкова. Конники начали движение, имея своей задачей выйти в районе Жуковки на западный берег Десны, захватить и удержать плацдарм до подхода главных сил 50-й армии. Их прикрывали истребители.

На первых порах все шло по намеченному плану. 11 сентября кавалеристам удалось овладеть Жуковкой, форсировать Десну и создать плацдарм на правом ее берегу. Однако, как отмечал позже генерал М. М. Попов, "немецким войскам, начавшим отход из Людинова и вынужденным прорываться на запад, удалось на какое-то время отрезать кавалерийский корпус от его тылов и наступавших за ними стрелковых дивизий, что причинило нам немало беспокойства"{46}.

Корпус вел упорные бои в условиях острого недостатка боеприпасов. Связь с ним была прервана.

Командир 313-й ночной бомбардировочной авиадивизии полковник Воеводин получил задание непосредственно от генерала Науменко:

- Лучший экипаж направьте в район нахождения корпуса с посадкой. Генерал назвал координаты, показал на карте, где примерно находится кавалерийский корпус. - Летчик лично отвечает за вручение пакета. Вылет с наступлением темноты.

Командир дивизии задумался: