Музыка тишины - Андреа Бочелли

Странный это был человек! Когда административный совет банка сообщил ему, что намеревается назначить его директором, он спокойно согласился, но при этом не захотел повышения зарплаты в связи со своими новыми обязанностями. Несколькими простыми фразами, не лишенными юмора, который всегда спасал его в подобных ситуациях, он потребовал сохранить за ним должность простого служащего, на что получил согласие. Такие вещи, как правило, проходят без особых проблем, так что все устроили довольно быстро, на благо банка и к величайшему удовлетворению его президента, который весело прокомментировал: «Что ж, пусть будет первым среди равных». Этторе, со своей неподражаемой улыбкой, которую можно было понимать весьма по-разному, немедленно перевел разговор на другую тему, а президент банка, немного удивленный этим экстравагантным решением, не стал настаивать, чтобы не упустить столь прекрасную возможность.

Вне всякого сомнения, Этторе был неординарным человеком во всех смыслах этого слова; но его не в чем было обвинить – напротив, все вокруг уважали его и ценили за его достоинства, за щедрость, за готовность дать совет в нужную минуту, помочь нуждающемуся в любой момент.

Об этом и призадумалась синьора Эди, лежа в постели. Она с тревогой задавалась вопросом: согласится ли этот сдержанный, застенчивый с виду человек помогать в учебе ее сыну? И чем больше она думала, тем больше убеждалась в том, что именно он – подходящая для них кандидатура; но вот только как обратиться к нему с подобной просьбой?! Слишком торжественная форма изложения только отпугнет его, так что лучше всего сказать напрямую, без всяких сантиментов.

Синьора Эди коротко помолилась Господу Всемогущему, включила свет и взглянула на часы: было шесть утра. Неожиданно ее охватила жажда действия. Она вскочила, оделась и спустилась в кухню. Наводя порядок в собственных мыслях, она вдруг вспомнила, что в поместье ее ждет один клиент, который хотел бы купить трактор. Она быстро позавтракала, села в машину и двинулась в сторону Лайатико.

Доехав до площади, она снова посмотрела на часы: была уже половина восьмого. Она свернула направо и поехала по виа Гарибальди. Бар уже открылся, и она видела входящих и выходящих оттуда школяров с купленными завтраками в руках. Тут она заметила Этторе, который шел ей навстречу с огрызком карандаша в одной руке и смятым листком бумаги в другой.

Синьора Барди смотрела на него и думала, стоит ли останавливать его сейчас. Она колебалась, потом решила проехать мимо, но внезапно снова передумала и, развернувшись, поехала обратно к площади. Она увидела, как синьор Этторе покупает в киоске газеты; тогда она припарковала машину, вылезла из нее и подошла к Этторе как раз в тот момент, когда он разворачивал газету, собираясь начать читать; еще две торчали у него под мышкой.

Синьора Эди поздоровалась с ним, он рассеянно ответил, но когда понял, что она хочет поговорить с ним, закрыл газету и стал слушать.

«Вы мне очень нужны, – сказала женщина. Этторе заулыбался, и она продолжила: – У моего сына в этом году экзамены на аттестат зрелости, а девушка, которая ему помогала, уходит от нас, потому что собирается замуж…»

Тут синьор Этторе залился краской, отступил на шаг и смущенно произнес: «То есть вы хотели бы…» Женщина решительно перебила его. «Да, – произнесла она, – я абсолютно уверена в том, что вы – единственный человек, который может вытащить нас из сложившейся ситуации. Разумеется, – добавила она, – это небесплатно, и вы сами скажете, сколько это стоит». Последняя фраза, прозвучавшая несколько неуклюже и не слишком деликатно, вывела синьора Этторе из оцепенения, и он, еще больше смутившись, ответил: «Еще раз заговорите со мной об этом, я буду вынужден сложить с себя полномочия».

Означало ли это, что он согласен?!

Повисла недолгая пауза; затем Этторе, успокоившись и овладев собой, рассмеялся и сказал: «Ладно, давайте попробуем, но не стройте лишних иллюзий – вдруг я не справлюсь?» Он быстро просмотрел газеты и добавил: «Сегодня в пять часов вечера я к вам зайду. Это время вас устроит?» Затем попрощался, развернулся и не спеша направился в сторону церкви, на ходу читая газету.

Синьора Барди впервые в жизни абсолютно позабыла о делах. Она села в машину и заторопилась домой, чтобы поскорее рассказать мужу о своей, как она считала, победе, которая может стать настоящей удачей для их сына. Материнский инстинкт подсказывал ей именно это.

Она встретила мужа на крыльце дома, когда он уже собирался уходить. Пригласив его следовать за собой, она села и попросила присесть и его. С энтузиазмом, достойным совсем юного создания, она рассказала о бессонной ночи, мыслях, которые пришли ей в голову, и, наконец, о своей встрече с синьором Этторе. Синьор Сандро слушал с любопытством и в конце признался жене, что просто поражен. Он хорошо знал Этторе – в последние годы, будучи членом административного совета банка, а затем и вице-президентом, он имел возможность часто встречаться с ним по работе. Синьор Сандро признался, что посмеялся бы над этой идеей жены, если бы она спросила его мнения.

– А ты уверена, что поняла правильно? Мне кажется крайне странным, что он согласился, ведь он такой закрытый человек, что иногда даже может показаться мизантропом тем, кто хорошенько с ним не знаком!

– Ты – как всегда! – ответила она, немного обиженная скепсисом супруга. – Вечно во всем сомневаешься! Подожди – и увидишь!

– Долго он не выдержит! С характером нашего сыночка он махнет нам рукой через полчаса!

Такими были слова ее мужа, но на самом деле лицо его светилось радостью – он был доволен этой прекрасной новостью, полученной рано утром.

Наконец они решили выйти из дома вместе и весь день спорили по поводу Этторе и гадали, какой будет реакция Амоса, когда тот вернется из школы. Амос и синьор Этторе давно знали друг друга, но общались минимально, поэтому предположить, во что выльются их отношения, было весьма непросто.

«Или хорошо-прехорошо, или плохо-преплохо», – говорил синьор Сандро, смеясь, когда встречался взглядом с женой или сталкивался с ней в каком-нибудь из отделов их магазина. «Хорошо-прехорошо!» – отвечала она с неизменным оптимизмом, свойственным ее открытому и импульсивному характеру.

В этот день во время обеда семейство Барди собралось за столом в полном составе. Старшие дождались возвращения ребят, и, как только все расселись, синьора Эди объявила Амосу, что синьор Этторе, директор банка, согласился на ее просьбу подготовить сына к экзаменам.

Амос воспринял известие спокойно, даже, можно сказать, равнодушно, чего от него никто не ожидал. «Что ж, так лучше», – подумала мать.