Следующие 100 лет - Прогноз событий XXI века - Джордж Фридман

Величину долга соотносят с чистой стоимостью собственности должника. Если вы должны тысячу долларов, а стоимость вашего имущества не покрывает ваш долг и вы теряете работу — у вас возникает проблема. Если вы задолжаете миллион долларов, но чистая стоимость вашей собственности — миллиард долларов, никакой проблемы нет. Чистая стоимость экономики США измеряется сотнями триллионов долларов. Поэтому кризис заложенности, измеряемой несколькими триллионами долларов, не может уничтожить экономику США. Подлежащую решению проблему теперь можно сформулировать так: каким образом чистую стоимость экономики США можно использовать для покрытия безнадежных кредитов — учитывая, что эта чистая стоимость находится в руках миллионов частных лиц? Сделать это способно только правительство, которое решит данную задачу, гарантировав долги, используя суверенное право облагать граждан и предприятия налогами и право Федеральной резервной системы печатать деньги, необходимые для спасения системы.

В этом смысле кризис 2008 г. существенно не отличается от прежних кризисов. Экономика будет переживать спады, но спады — нормальная, обычная часть цикла деловой активности. Однако мы в это же самое время наблюдаем важное предвестие того, что нас ожидает в более отдаленном будущем. У падения цен на жилье много причин, но, в конце концов, дело упирается в демографическую реальность. По мере снижения темпов роста населения в мире прежнее предположение о том, что земля и другая недвижимость всегда будут дорожать вследствие роста спроса на них, начинает вызывать сомнения. Кризис 2008 г. еще не вполне обусловлен демографией. Однако этот кризис показал, что через 20 лет процесс проявится полнее и приведет к кризису стоимостей, вызванному демографическими сдвигами. Падение цен на жилую недвижимость — поразительно. В прошлом цены на такую недвижимость никогда не были факторами, определяющими общую экономическую конъюнктуру. Кризис 2008 г. вряд ли можно считать переломным моментом. Рассматривайте его как флюгер, указывающий направление будущего развития событий — от давления на недвижимость до усиления государственного контроля экономики.

Когда речь заходит об экономических кризисах, все сразу же начинают опасаться чего-то вроде Великой депрессии. В действительности же, судя по прошлому, заключительный кризис цикла обычно более напоминает значительное неудобство, нежели глубочайшие страдания Великой депрессии. То, что мы переживаем сейчас, более походит на стагфляцию 70-х годов XX в. или короткий острый кризис 70-х годов ХIХ в., чем на затяжной системный кризис 30-х годов XX в. Этот вывод будет справедлив и для кризиса, который разразится в 20-х годах XXI в.: для того чтобы столкнуться с моментом исторического перелома, нам не надо будет сталкиваться с новой Великой депрессией.

На протяжении первого века существования США проблемой, определявшей развитие страны, была структура собственности на землю. В течение следующих 150 лет главным вопросом был вопрос о способах управления отношениями между накоплением капитала и потреблением. Решения этой проблемы благоприятствовали то накоплению капитала, то потреблению, а порой в этом решении достигали равновесия между одним и другим. Но на протяжении всей 250-летней истории США рабочая сила ни разу не становилась проблемой. Население США постоянно росло, и более молодые когорты работоспособных людей численно превосходили пожилых.

Основу кризиса, условно говоря, 30-х годов XXI в. составит следующее обстоятельство: рабочая сила более не будет тем надежным компонентом, каким она была в прошлом. Взрыв рождаемости после Второй мировой войны и рост продолжительности жизни создадут огромные массы стареющего населения. Пожилые будут покидать работу, но продолжать всевозможное потребление. Вот факт, над которым следует задуматься: когда американская система социального обеспечения установила возраст выхода на пенсию в 65 лет, средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин составляла 61 год. Эти данные позволяют нам понять, на сколь малый срок были рассчитаны выплаты из пенсионных фондов. Последовавшее резкое увеличение продолжительности жизни в корне изменило пенсионную математику.

Спад рождаемости, наблюдаемый с 70-х годов XX в., в сочетании со все более поздним вступлением молодых людей в рабочую силу сократило количество работающих, приходящихся на одного пенсионера. В 20-х годах XXI в. эта тенденция усилится. Дело даже не в том, что работающие будут поддерживать пенсионеров, хотя и это немаловажное обстоятельство. Проблема будет в следующем: пенсионеры, используя доходы от своей собственности и выплаты из пенсионных фондов, по-прежнему будут интенсивными потребителями, поэтому для удовлетворения спроса пенсионеров потребуются работники. В условиях сокращения численности работоспособного населения и устойчивого спроса на товары и услуги возникнет инфляция, так как стоимость рабочей силы повысится запредельно. Та же ситуация увеличит темпы истощения средств пенсионеров.

Пенсионеры разделятся на две группы. Первую составят те, кому повезло и кто создал достаточные резервы в виде жилья и схем добровольного пенсионного страхования. Этим пенсионерам придется продать свои активы. У пенсионеров второй группы не будет никаких активов или же активы окажутся невелики. При самом благоприятном стечении обстоятельств система социального обеспечения все же оставляет своих подопечных в горькой нищете. Давление в пользу поддержания разумного уровня жизни и здравоохранения для людей, родившихся после Второй мировой войны, будет очень сильным, и исходить это давление будет от группы, которая, просто в силу своей многочисленности, сохранит непропорционально большую политическую мощь. На выборах пенсионеры проявляют непропорционально большую активность по сравнению с другими возрастными группами, и голоса людей, родившихся в конце 40-х — начале 60-х годов XX в., особенно многочисленны. Эти люди будут голосовать за выгоды для себя.

Правительства всех стран мира (ведь описанная ситуация имеет место не только в США) будут вынуждены либо повышать налоги, либо брать крупные кредиты. Если выбирать первый путь, налоги лягут как раз на группу, которая станет извлекать выгоды из роста заработных плат, вызванного нехваткой рабочей силы. Если правительства пойдут по второму пути, они обратятся к сжимающемуся рынку капиталов как раз в то время, когда представители послевоенного поколения будут выводить средства с этого рынка, что приведет к росту процентных ставок и повторению истории, разыгравшейся в 70-х годах прошлого века. Инфляция, вызванная возросшим предложением денег, усилится. Единственным отличием от 70-х годов XX в. станет вопрос безработицы. Любой трудоспособный получит работу и высокую заработную плату, но станет испытывать жесткую налоговую нагрузку и последствия инфляции.

Люди, родившиеся после Второй мировой войны, начнут массами выходить на пенсию с 2013 г. Если предположить, что средний возраст выхода на пенсию — 70 лет (по всем медицинским и финансовым обстоятельствам), время после 2013 г. станет временем резкого роста удельного веса пенсионеров в обществе. Массовый выход людей послевоенного поколения на пенсию произойдет только после 2025 г., а экономические последствия этого будут ощущаться еще долгое время. Проблему пенсионеров будут решать родившиеся после 1980 г. люди, которым к этому времени будет 35–45 лет. Значительную часть своей производительной жизни этим людям придется существовать в условиях экономики, становящейся все менее и менее функциональной. С широкой исторической точки зрения эта проблема является преходящей, временной. Но для людей, родившихся в период 1970–1990 гг., это будет не только болезненным обстоятельством, а обстоятельством, определяющим жизнь их поколения. Возможно, такое будущее не примет пропорций новой Великой депрессии, но у тех, кто помнит стагфляцию 70-х годов прошлого века, есть некая точка для сравнения.

Люди, родившиеся в первые 15 лет после Второй мировой войны, пришли в мир, чтобы заполнить собой разрыв между поколениями, и уйдут, создав такой же разрыв.

Кого бы ни избрали президентом в 2024/2028 гг., этот президент столкнется с серьезной проблемой. Подобно Адамсу, Гранту, Гуверу и Картеру, этот президент будет решать новую проблему средствами, предназначенными для решения проблем прошлого периода. Подобно тому, как Картер пытался воспользоваться принципами Рузвельта при решении проблемы стагфляции и тем самым лишь ухудшал ситуацию, последний президент цикла, начавшегося президентством Рейгана, обратится к рецептам Рейгана и станет сокращать налогообложение богатых для оживления инвестиций. Сокращение налогов приведет к увеличению инвестиций в то самое время, когда самой острой проблемой станет нехватка рабочей силы. Это еще более повысит стоимость рабочей силы, что усугубит ситуацию.