Мой любимый враг - Рита Навьер

С неё, между прочим, всё и началось.

Если её воркования я мог спокойно пропускать мимо ушей, как и дребезжание старика напротив, и тупо игнорировать, то когда она, уже нормально подвыпив, принялась наглаживать под столом мою ногу – стало противно.

– Руку убери, – сказал я.

Она и не подумала – наоборот, потянулась к ширинке. Тогда я сам отбросил ее руку, и то она упиралась, жарко нашептывая: «Не бойся, маленький, тебе понравится».

Мама заметила возню и как-то сразу всё просекла. Резко встала из-за стола, глядя на тетку во все глаза. Ноздри ее затрепетали, и сама она пошла пунцовыми пятнами.

– Я гляжу, ты не меняешься, Галина!

– В смысле? – прищурилась та и тоже поднялась. За столом сразу стихли все разговоры, и всё внимание обратили на них.

– Сначала к Вадику постоянно лезла. Думаешь, я не помню, как вы тогда с ним...на нашей даче? А теперь еще и к Диме пристаешь. Постыдилась бы! Ему всего семнадцать!

Эта Галина взвилась как ужаленная. Остальные тоже сразу оживились.

– Помолчала бы ты уж про своего Вадика. Он сам меня домогался!

– Вот уж не надо! Я все прекрасно помню, – мама издала нервный смешок.

– Вадик твой был редкой мразью. И тебе бы лучше вообще о нем не заикаться!

– Да как ты смеешь! Он за себя ответить теперь не может, но скажу я. Он был замечательным сыном, чтоб ты знала…

Галина пьяно расхохоталась.

– Говном он был и убийцей. Да-да, убийцей! И если он сдох, туда ему и дорога!

Мама открывала и закрывала рот в бессильном ужасе, а эта дура продолжала хохотать. Кто-то попросил её замолчать, кто-то, наоборот, выкрикнул, что она права.

Я подхватил маму и чуть ли не силой уволок ее в дом. Усадил в кресло на кухне, пропахшей чадом, налил воды, достал из сумки бутылёк с успокоительными каплями. Пока она пила, мелко стуча зубами о край стакана, вызвал такси. Какие-то тетки штурмовали кухонную дверь, которую я закрыл на шпингалет. Хотели обсудить стычку. Еле их спровадил.

Машина подъехала через четверть часа. Я вывел маму во двор, и к нам подбежала Тамара:

– Ну что ж вы сразу уезжать-то? Побудьте еще! Света!

Мама что-то пробормотала, глотая слезы. Но все-таки они обнялись на прощанье. Тамара отступила к воротам, махнула рукой, я усадил маму на заднее сиденье. И тут снова нарисовалась эта Галина. Подплыла к машине, вихляя задом, встала передо мной.

– Эй, мальчик-красавчик! А попрощаться?

– Пошла вон, – отодвинул я её, особо не церемонясь, и сел рядом с водителем.

В открытое окно ворвался ее визгливый крик:

– Младшенький-то тоже, как погляжу, вырос говном высокомерным! Ну и валите! А то приехали тут, как цари к бедным родственничкам, одарили своим царским вниманием. Столько лет носы от нас воротили. Думали, мы стелиться перед вами будем? Да катитесь!

***

Всю дорогу мама тихонько плакала. Я боялся, что дома будет настоящая истерика, но обошлось. Даже получилось уговорить её лечь спать, не без помощи пилюль, конечно. Затем я спустился вниз, на кухню. На встрече родственников поесть как-то не удалось, а голод уже давал о себе знать.

Ничего готового в холодильнике я не обнаружил – домработница по велению мамы варила ровно на день, чтобы всё было свежее и ничего не пропадало. Ну а сегодня она вообще ничего не готовила, раз уж мы поехали в гости. Хорошо хоть нашёл баночку с сыром, рыбу, зелень, помидоры, горчицу. Соорудил себе пару бутербродов.

И тут пришло новое сообщение. От Тани Ларионовой. Телефон коротко звякнул, и внутри у меня так же коротко ёкнуло. Забыв про голод, я отставил в сторону блюдо с бутербродами, взял сотовый и поднялся к себе. Почему-то хотелось прочитать его в уединении, спокойно, не на ходу. Хотя смешно, конечно, это ж всего лишь сообщение, говорил я себе и тем не менее…

«Привет. А ты был сегодня в школе?»

Выходит, она заметила, что не был. Я улыбнулся.

«Нет, пропустил, так получилось»

И вдогонку поздоровался как культурный. Ну а дальше она меня попросту ошарашила:

«Вот оно что. А то я не видела тебя с ашками ни в столовой, ни на переменах. Высматривала тебя весь день и думала, ну и где он прячется».

Я завис, не зная, как реагировать на такую прямоту. А она продолжала:

«А завтра придешь?»

«Собирался»

«А сейчас что делаешь?»

«Ничего особенного. Хотел поужинать и, наверное, спать пойти»

«В десять??? В такую рань? Это ж детское время! Я думала, что такие большие мальчики ночи проводят поинтереснее. Или ты у нас малыш?».

Я снова завис. Не из-за подколки – такая ерунда меня не трогает в принципе. Только вот это как-то не очень на нее похоже. Хотя… откуда мне знать, какая она и что на нее похоже, если мы ни разу не разговаривали.