На вершине блаженства - Стелла Камерон

Блисс вздрогнула, затрепетала. Себастьян привлек ее к себе, захватил губами один из ее сосков и принялся ласкать его языком; другую грудь поглаживал ладонью. Он еще глубже проник в нее. И вдруг почувствовал, что она изо всех сил обхватила его руками.

– Себастьян…

– Теперь моя очередь дразнить тебя, – прошептал он. А ведь она даже не догадывается, чего ему это стоит.

– Ты кое-что забыл.

Он прижал ее к себе и начал вращать бедрами. И тут словно электрический ток пронзил низ его живота.

Блисс уперлась в пол пальцами ног, пытаясь отстраниться. Наконец ей это удалось. Она чуть отодвинулась, приподнялась. Себастьян засмеялся и снова, положив обе руки ей на бедра, попытался усадить на себя.

– Ты кое-что забыл, Себастьян.

Легкий трепет перешел в неудержимые содрогания. Он никак не мог с ними справиться.

– О чем ты говоришь, любимая? Я ни о чем не забыл.

– Презерватив.

Презерватив?! Он замер.

– Ты сказала, презерватив?

– Все-таки замечательно, что ты такой предусмотрительный и ответственный.

– Что за чертовщина?.. О, Блисс, дорогая, я даже не подумал про это!

– Тебя охватила страсть, – проговорила она, нахмурившись. – Страсть поглотила тебя. И ты забыл обо всем на свете.

Ничего он не забыл. С Блисс это приспособление не нужно. Даже излишне. Ему хочется, чтобы у них был ребенок.

– Я хочу… – Господи, о чем он думал? – Слишком много противоречивых желаний, – пробормотал Себастьян. Как он мог допустить, чтобы другой мужчина оказался с ней раньше?..

– Противоречий?

– Да. И всяких мыслей. По крайней мере сейчас. Ладно, не обращай внимания. – Он усадил Блисс к себе на колено. – Ты наверняка считаешь меня болваном.

– Нет. Почему же? Ведь бумажник у тебя в джинсах?

Бумажник? Он облизал пересохшие губы.

– Да, в джинсах. А что?

– Вот и хорошо. – Она вздрогнула и опустила глаза. – Ты же подготовился… Давай я его достану.

Он посмотрел на нее вопросительно.

– Глупо, конечно. Но я именно из-за этого убежала недавно. Увидела презерватив в твоем бумажнике – и завелась. – Она взглянула на Себастьяна. – Идиотка, одно слово. Совершенно очевидно, что такой мужчина, как ты, всегда подготовлен… Ну… готов к определенным действиям.

– К каким таким действиям? – прищурившись, спросил Себастьян.

Она вспыхнула:

– Ну, ты понимаешь. К занятиям любовью.

– А в бумажнике у меня лежит презерватив?

– Да, я его видела. Краешек. Не такая уж я неопытная дурочка. Знаю, как выглядят подобные вещи. И понимаю, что к чему, если это лежит у мужчины в бумажнике.

– Ясно. – Он поставил Блисс на ноги, приподнялся и взял валявшиеся на полу джинсы. Снова усевшись в кресло – в данный момент это было самое безопасное место, – вытащил из кармана бумажник и принялся изучать его содержимое. – Ага. Понятно. Кажется, я понял, что ты имела в виду. Мне следовало быть осмотрительнее.

– Нет… – Голос Блисс дрогнул – она явно волновалась. – Нет, ты не понял. Я всегда уважала людей, имеющих чувство ответственности. Таких не так уж много.

Себастьян поглаживал пальцами тонкую черную кожу бумажника.

– Не слишком лестное для меня замечание. – Он намеренно не прикрывал свою все еще возбужденную плоть. – Но говорят, надо все увидеть собственными глазами.

– Не понимаю.

Он раскрыл бумажник, вытащил пакетик, который всегда носил с собой, и вложил его в ладошку Блисс.

– Это мой талисман. Я носил его для удачи.

Блисс посмотрела на пакетик – и выражение ее лица тотчас изменилось. Сначала она вспыхнула в замешательстве, затем побледнела.

– Себастьян…

– С Себастьяном все в порядке. – Его стал разбирать смех, и он едва удержался, чтобы не расхохотаться. – Теперь понимаешь, что я имел в виду, когда сказал, что твои слова не слишком лестны для меня?

Блисс раскрыла пакетик и вытащила золотое кольцо.

– Не мог с ним расстаться, – сказал Себастьян. – Всегда надеялся, что наступит день, когда я наконец смогу надеть тебе на палец это обручальное кольцо.

– Себастьян…

И в довершение он припомнил ей ее же собственные слова:

– Ты решила, что это презерватив? Размер четырнадцать с половиной, да и то спадает с твоего тонкого пальчика.

Глава 9

Блисс приподнялась, опершись на локоть. Она плотно завернулась в простыню и, приподнявшись, окинула взглядом комнату. Себастьян спал, сидя в старом кресле, подложив под ноги подставку.

Блисс, придерживая простыню локтями, подползла к изножью кровати и нащупала свои очки, лежавшие на кедровом комоде.

Накануне вечером она задернула тонкие белые занавески на высоких французских окнах-дверях, ведущих на веранду. За окнами уже рассветало. Серо-голубые проблески грядущего дня проникали сквозь легкую ткань и населяли комнату сумеречными тенями. Блисс не посмотрела на часы, но решила, что, судя по всему, до шести еще далеко.

Она откинула за спину волосы и, подогнув колени, уселась на пятки.

Себастьян спал, склонив на плечо голову. Перед тем как заснуть, он надел джинсы, правда, верхнюю пуговицу не застегнул; ни туфли, ни рубашку надевать не стал.

Скрестив на груди руки, Блисс устроилась поудобнее и принялась разглядывать его.

Кольцо в пластиковом пакетике лежало на своем прежнем месте, в его бумажнике. На глаза Блисс навернулись слезы, она снова почувствовала ужасное смущение и стыд, как и накануне вечером. Он всегда носил с собой кольцо, чтобы оно напоминало о ней. Во всяком случае, Себастьян так сказал. Блисс смотрела на очертания маленького колечка, лежавшего в кармане джинсов, и думала… Выходит, ничего она не понимает, ничего не знает об отношениях полов. Ну и что? Ошиблась. Просто ошиблась.

– Ну да. Немного ошиблась, – сказал вчера Себастьян, располагаясь в кресле. – У меня такое ощущение, что здесь у тебя явный пробел в образовании. Нам с тобой следует подольше пообщаться, чтобы я понял, до какой степени ты неопытна.

А еще Себастьян настоял, чтобы она легла спать в постель; сам же устроился в кресле.

– Все очень просто. Я гораздо лучше себя чувствую, когда уверен в твоей безопасности. Если я уеду, то стану названивать тебе без передышки всю ночь, чтобы удостовериться, что все в порядке.

Но он отказался лечь с ней в постель.

– По-моему, не стоит. Еще рано. Не надо тревожиться, любовь моя. Не будем торопиться, дождемся, когда ты будешь готова принять меня.

Разве человек, способный на сексуальное насилие, может так сказать? Кроме того, когда она обвинила его в том, что он изнасиловал Кристал, Себастьян не стал оправдываться или отрицать этот факт, скорее, рассердился.

Устроившись в кресле, Себастьян почти сразу же уснул. А она долго лежала без сна, лежала, обдумывая предстоящий разговор, – ведь им очень многое предстояло обсудить. Она знает, что ей сейчас нужно и чего она хочет, и знает, чего хочет Себастьян. Прежде они не нуждались в сексе. Но тогда они были подростками. Почему же сейчас они не могут насладиться друг другом, забыть об условностях и обязанностях?