Маршал Советского Союза. Глубокая операция «попаданца» - Михаил Ланцов

В общем, необходима подстраховка. Нужны два хороших стрелка с винтовками, которые засядут в одном из номеров гостиницы и будут стрелять из глубины помещения через приоткрытые окна, имея первоочередными целями Троцкого и мою поднятую руку. Их выстрелы вряд ли кто услышит, а в поднявшейся после стрельбы на площади суматохе, они имеют все шансы спокойно уйти. Одна лишь просьба: внешне эти люди не должны быть похожи ни на испанцев, ни на наших товарищей.

Лучше всего подошли бы блондины "нордической" внешности.

– Риск… вы понимаете, какой это риск? Если дело вскроется, то политическому престижу Советского Союза будет нанесен непоправимый ущерб. А нас с вами ждет в лучшем случае расстрел.

– Я смерти не боюсь. И готов, если надо, умереть там, на трибуне. А риск… – Усмехнулся Тухачевский. – Если мы рискнем, то можем как победить, так и проиграть. Если нет, то Троцкий ударит по нам на своем поле, имея решительное преимущество. Вы боитесь? Я готов взять на себя всю ответственность и рискнуть головой ради устранения этого умного и опасного врага.

– Мне необходимо поставить в известность Москву. – Твердо произнес Берзин. – После прецедента с интервью мне был сделан выговор за излишнюю инициативу.

– Но Москва поддержала эту инициативу. Ведь так?

– Так.

– Значит, мы поступили правильно. И даже если по возвращении меня расстреляют за своеволие или ошибки, то мне будет не обидно. Ведь я смело воевал с врагом, используя все подручные средства, а не отсиживался за директивами, боясь пискнуть без разрешения руководства. Каким же я буду коммунистом, если испугаюсь отдать свою жизнь за победу идей, в которые верю? Вы понимаете, что если на стадии согласования будет утечка, все пойдет прахом и… – Тухачевский замолчал.

Вывод был понятен. Берзин думал минут пять, молча смотря в окно и постукивая пальцами по подоконнику. Потом он повернулся и, твердо взглянув Тухачевскому в глаза, произнес:

– Будут вам американские гангстеры. Будет и подстраховка с арийскими мордами.

Только сами уж будьте любезны, не спугните цель бледным лицом.

– Не переживайте. Ненависть не даст этого сделать.

Три дня спустя, в полдень, Тухачевский, стоя на площади у гостиницы "Северная Флорида", оглядел место предстоящего спектакля и про себя усмехнулся. Ещё со времен Гражданской войны Троцкий любил устраивать как бы импровизированные митинги в подчеркнуто демократической обстановке и обращался к толпе с подножки вагона своего бронепоезда или с крыши броневика. Вот и теперь, устроители просто подогнали к краю площади большой грузовик. Гостиница и проходящая вдоль ее фасада дорога остались по правую руку от импровизированной трибуны, а впереди на добрую сотню шагов колыхалось целое море голов. В первых рядах Михаил Николаевич заметил нескольких корреспондентов с фотоаппаратами на штативах. Троцкий стоял около середины левого борта кузова в окружении верхушки POUM и местных анархистов, горделиво сверкая стеклами пенсне. Сам же Тухачевский поднялся в числе последних, и сейчас скромно стоял почти у самого заднего борта, подальше от гостиницы и дороги, где должны были проехать гангстеры. Все действующие лица в сборе, у центрального входа гостиницы уже стояло такси, и трое музыкантов уныло пытались втиснуть свои инструменты в тесный салон фордика.

Наконец Троцкий, решив, что пора начинать, поднял руку, и толпа затихла, приготовившись внимать идейному вдохновителю будущего четвертого Интернационала.

И тот не обманул ожиданий. Минут пять Лев Давыдович, разогревая публику, вдохновенно славил собравшихся на площади "бескомпромиссных борцов". Под конец приветственного спича он, как бы спохватившись, поведал, что счастлив видеть "присоединившегося к нам талантливейшего советского маршала Тухачевского". После чего повернулся лицом к Михаилу Николаевичу и со змеиной улыбкой на лице стал протискиваться к нему вдоль борта грузовика для рукопожатия. Репортеры сделали стойку и приготовились запечатлеть исторический момент. "Ах ты ж гнида", – с веселой злостью подумал Тухачевский. – "Вернее утопить хочешь? Ну, погоди, голуба! Сейчас и я тебя удивлю". Отодвинув в сторону соседа, он сделал шаг навстречу не ожидавшему этого Троцкому и, крепко пожав протянутую руку, заключил того в объятия, дружески похлопывая по спине. Со стороны эта сценка смотрелась ожившей иллюстрацией к притче о блудном сыне. Вдоволь потискав задыхающегося в его объятиях "друга и соратника" и дав собравшимся запечатлеть в памяти, а фотокорреспондентам на пленке, сей момент трогательного единения, Михаил Николаевич отпустил страдальца на волю и, пока тот ошеломленно пятился от него с приклеившейся улыбкой и злыми глазами, резко взял инициативу в свои руки.

– Товарищи! – Громко крикнул Тухачевский, за два месяца, подтянувший испанский язык до уровня, позволяющего ему сносно произносить заранее подготовленные высказывания. – Настает решительный час борьбы с угнетателями и их прихвостнями – фашистами всех мастей! И в этот решительный час мы должны отказаться от мелких разногласий и объединиться! Готовы ли вы единым фронтом выступить против ненавистного врага?

– Да! – Самозабвенно заорали зрители, хорошо разогретые предыдущим оратором. А Тухачевский продолжил, крича изо всех сил, чтобы быть услышанным хотя бы представителями прессы:

– Франкисты говорят "Да здравствует смерть"! Вот что они на самом деле несут на испанскую землю! Смерть и разрушение! Они стремятся уничтожить, разрушить свое Отечество ради идей и убеждений! И мы должны им ответить со всей твердостью, что умрем, но не отдадим Испанию на растерзание этим палачам! Только мы стоим у них на пути! Мы последняя надежда испанского народа! А потому я уверен – "Они не пройдут"! – И, высоко вскинув над головой сжатый кулак и слегка развернув корпус вправо, как бы в сторону инициатора митинга, стал выкрикивать лозунги, мешая испанские и русские слова – El pueblo unido jam?s ser? vencido! Que viva la libre Espa?a! Viva la Uni?n Sovi?tica! Да здравствует товарищ Сталин! Ура!

Закончил он своё выступление, скандируя зажигательную строку из песни Серхио Ортеги. На втором-третьем повторах к нему стали присоединяться отдельные голоса, а через полминуты эти слова подхватила почти вся толпа, и опомнившемуся Троцкому оставалось лишь молча пережидать этот взрыв энтузиазма.

– Ель Пуэбло! Унидо! Хамас сэра венсидо! – неслось над площадью. То тут, то там началась пальба по небесам из пистолетов и винтовок. Над крышами взмыли испуганные птицы. Одновременно с ними музыканты спешно вскочили в свой автомобиль, оставив на тротуаре добрую половину своих инструментов, и легковушка, весело набирая скорость, покатилось по улице в сторону трибуны. Внимательно наблюдавший за ними Тухачевский, почувствовал резкий толчок в предплечье, чуть ближе к локтю словно плеснули кипятком, и, уже опускаясь на пол кузова и пытаясь прикрыть раненую руку от валящихся на него тел, услышал долгожданный стрёкот "чикагской пишущей машинки".

В тот же день в 17 часов 10 минут в кабинет Джона Пирпонта Моргана младшего зашел взволнованный секретарь, держа в руках небольшой листок.

– Сэр, вам срочная телеграмма из Мадрида.

– Что случилось? Франко взял Мадрид?

– Нет, сэр. Сегодня в полдень на площади перед отелем Флорида в Мадриде неизвестные расстреляли трибуну руководителей Народного фронта. Площадь не была перекрыта из-за условий военного времени и обстановки, поэтому на легковой автомобиль, в котором сидело несколько человек, никто не обратил внимание.

– Что с Троцким?

– Убит. Также погибла часть руководителей POUM и анархистов. Много раненых. – Морган внимательно посмотрел на Джимми.

– Кто-нибудь из московской миссии пострадал?

– Ранен Тухачевский.

– Хорошо, Джимми, можешь идти, – Выдавил из себя Морган. Произошедшее для него было шоком. "Новый игрок вышел с размахом, громко заявив о себе", – Подумал наследный владелец гигантской финансовой Империи Морганов. – "Теперь нужно понять, кто он…".

Часть 4

Флэш-рояль

Сделай первый шаг и ты поймешь, что не все так страшно.

Глава 1

27 декабря 1936 года. Лондон. Кабинет Энтони Идена, министра иностранных дел Великобритании.

– … таким образом, – докладывал секретарь, – на площади перед отелем "Флорида" Тухачевский смог очень серьезно завести толпу. Что совершенно не характерно для него. Свидетели говорят, что Троцкий был полностью обескуражен, он не ожидал такого поведения.

– Вы уже выяснили, кто организовал покушение?

– Нет, сэр. Наши люди работают, но пока их донесения не вызывают оптимизма.

– Даже так? И что они нашли?

– Работали две группы. Первая устраивала шум и отвлекала внимание толпы. Вторая – пыталась устранить Троцкого и Тухачевского, ведя огонь с балкона из винтовок.