Золотая середина. Как живут современные шведы - Ада Баскина

Я выхожу из Svensk Tenn’a на улицу, голова у меня слегка кружится от этой красоты. Наутро я звоню Стаффину:

– Послушайте, – говорю, – это, конечно, все замечательно. И разнообразие форм, и гармония красок. Я увидела и шведскую грацию, и шведский модерн. А также яркость, живость, юмор, привнесенные, очевидно, извне. Но я не заметила пресловутой доступности вашего дизайна.

– А что, разве там нет ничего, что может себе позволить человек с небольшим достатком?

– Кое-что есть, но далеко не все. На некоторые ценники я даже смотреть боялась.

– Естественно. Ведь кроме людей небогатых есть люди хорошо обеспеченные, с большими деньгами. Им по карману приобрести дорогие вещи по своему вкусу. Почему же мы должны лишать их этого удовольствия?

Может, это как раз и есть демократия?

Иммиграция

Мы ведем приятную беседу в кругу молодых профессоров Сёдерторнского университетского колледжа. И по ходу разговора я задаю интересующий меня вопрос:

– Какими чертами вы бы определили шведский национальный характер?

Внезапно наступает странная тишина. Мои собеседники отводят глаза в сторону, а один из них, Йон Орнес, после паузы и тоже глядя куда-то вдаль, отвечает:

– Ну вообще-то, это не совсем политкорректный вопрос.

Позже, когда мы с Йоном подружились, я попросила его объяснить, что именно так покоробило этих молодых интеллигентов в моем невинном вопросе.

– Видите ли, вопрос о национальном характере заведомо предполагает разговор об отличии шведов от других этнических групп в стране. А это, в свою очередь, ведет к проблеме иммиграции. То есть к сложному и очень болезненному вопросу сегодняшнего дня.

Так началось мое знакомство с проблемой, известной большинству цивилизованных стран. Отношению к иммигрантам.

В розовом свете

Для Швеции проблема эта сравнительно новая. В отличие от Америки, страны иммигрантов, да и многих европейских государств, куда давно уже переезжают граждане из зарубежья, Швеция долго была государством гомогенным, то есть состояла из людей, имеющих общую историю, характер, традиции, менталитет. Только в 30-е годы прошлого века сюда начали прибывать беженцы из фашистской Германии, но было их сравнительно немного, они легко адаптировались и мало повлияли на этнический облик страны.

После войны, со второй половины 1940-х годов Швеция уже сама энергично приглашает иностранцев: развивалось промышленное производство, требовались специалисты. Зарплаты в этой благополучной стране были выше, чем в Турции, Греции, Югославии, Италии. А условия жизни лучше. Поэтому, приехав первоначально лишь на заработки, многие остались здесь навсегда. Впрочем, это тоже не сильно разбавило однородный состав шведского населения.

Но вот в последней четверти прошлого века и начале нынешнего хлынула новая волна иммиграции. Это были беженцы из воюющих стран – Африки, Ливии, Ирака. Это были и специалисты (преимущественно строительных профессий) из Латвии, Литвы. Это были и иммигранты, которых не устраивала политическая ситуации на родине… Они приезжали и легально, и нелегально. Швеция принимала всех подряд. При этом условия получения гражданства были чрезвычайно комфортными. Вот что мне об этом рассказал профессор Чарльз Уэстин, директор Центра исследования проблем иммиграции:

– Большой разницы между теми, кто прибыл сюда легально и нелегально, у нас нет. Все они подают заявление с просьбой о постоянном месте жительства. И пока оно рассматривается – а это бывает и несколько месяцев – государство заботится о вновь прибывших. Им дают на время жилое помещение – номер в гостинице, квартиру или дом (на несколько семей). Обычно жилье предоставляется вместе с питанием. Все это, разумеется, бесплатно. Кроме того, им же выдается еще ежемесячная сумма на необходимые приобретения (одежду, обувь), медицинское обслуживание, развлечения. Оплачиваются также расходы на дорогу из дома в Швецию. Приехавший может снять жилье и сам и получить часть денег в качестве субсидии от государства.

– А работать он имеет право? – спрашиваю я.

– Имеет. Но только в профессиях, не требующих высокой квалификации. Таксистом, например. Когда же он получит гражданство, тогда, естественно, сможет трудиться, где захочет.

– Значит, практически иммигрант от коренного шведа ничем не отличается?

– Юридически – ничем. Но на практике, конечно, бывает по-разному. Например, работодатель хотел бы, да не может взять специалиста с самым замечательным резюме. Просто потому, что тот не знает шведского. Поэтому иммигранты в обязательном порядке должны посещать курсы шведского языка. Платит правительство. Оно еще и приплачивает за регулярное посещение занятий.

– Родной язык не забывают?

– Нет, конечно. В семье же обычно говорят на «домашнем» языке. Кстати, если в школе собирается группа ребят, хотя бы пять-шесть человек, желающих изучать язык своей страны, дирекция обязана нанять учителя и платить ему из бюджета школы: для учеников это будет бесплатно.

– А что происходит с жильем? Как я поняла, из мест временного проживания они должны выехать?

– Да, это может быть проблемой. На то, чтобы купить квартиру, денег у приезжих, как правило, нет. Хотя банки готовы предоставить самые льготные кредиты. Но снять квартиру, конечно, дешевле. Однако у нас, особенно в больших городах, довольно большой дефицит.

– Знаете, в Москве можно встретить объявления вроде: «Сдаю квартиру. Лиц кавказской национальности прошу не беспокоиться».

– У нас за такое объявление попадешь прямиком в тюрьму, – возмущенно говорит Чарлз Уэстин.

Такие благоприятные условия для иммиграции дали свои плоды. В последнее десятилетие 20% населения составляют люди, родившиеся за пределами Швеции, и их дети.

Я хотела бы к этому добавить цитату из Питера Берлина. Вы еще не забыли этого насмешника, автора «Путеводителя ксенофоба по Швеции»? На этот раз, впрочем, он вообще не пользуется любимыми юмористическими красками, пишет вполне серьезно:

«В последние годы монотонный цвет этнического полотна Швеции заметно расцвел яркими красками, привезенными из самых дальних уголков мира. Шведские магазины пополнились новыми экзотическими товарами. Шведские рестораны, кроме рубленой селедки и жидкой каши (не удержался все-таки, поёрничал! – А. Б.), стали предлагать куда более разнообразное меню. Новые граждане привезли произведения народного искусства дальних стран, доступные до того лишь людям богатым, во время дорогостоящих туров за рубеж… Конечно, находятся придурки, которые жалуются, что иммигранты занимают их вакансии и квартиры. Но большинство шведов проявляют высокую степень толерантности к приезжим».

В темных тонах

Эти впечатления Берлина относятся, я думаю, к концу прошлого или к самому началу нынешнего века. Сужу об этом по данным, которыми он оперирует: «Каждый из восьми шведов либо легальный иммигрант, либо беженец». Сегодня, как я уже сказала, цифры другие: не каждый восьмой, а каждый пятый родился вне Швеции. К тому же уровень рождаемости у «новых шведов» возрастает с каждым годом.

Как на эти демографические изменения реагирует общественное сознание? Об этом, в частности, можно судить по тому, как меняется число приверженцев Демократической партии Швеции. Эта ультранационалистическая партия регулярно призывает к сокращению государственных расходов на иммигрантов, к ограничению их прав и возможностей. А ее радикальное крыло и вовсе требует их полной депортации. «Придурков», как назвал их П. Берлин, пока немного: на последних выборах в 2006 году они составляли 2–3 %, партия в парламент не прошла. Но это в целом по стране. В отдельных же ее районах, особенно в тех, где приезжих много, цифры несколько иные.

На сайте партии я обнаружила, что в пригороде Мальмё сторонники «демократов» насчитывают уже почти 20%. Да и общее их число в стране сегодня увеличилось почти вдвое.

Что толкает к Демократической партии новых приверженцев? Конечно, прежде всего, активность самой партии: выступления в печати и на телевидении, организация собраний и митингов. Но это далеко не все. Шарлотт Дэвитт замечает: «У шведов амбивалентное отношение к иммигрантам. С одной стороны, те помогают решить важную экономическую проблему – нехватку рабочих рук. С другой – с новыми гражданами появляются новые социальные проблемы».

– О каких проблемах идет речь? – спрашиваю я профессора Уэстина.

– Нехватка жилья. Бедность. Безработица, – отвечает он.

– Что за парадокс? В Швеции, насколько я знаю, очень низкий уровень безработицы. Все время слышу разговоры о том, что не хватает работников…

– Да, это так. Но далеко не все вакансии могут занять приезжие. О первой причине мы уже говорили: незнание языка. Другая – недостаток квалификации. Врач из африканской страны, к примеру, далеко не всегда обладает знаниями и опытом врача-европейца. Третья причина – плохое знакомство с местными обычаями, менталитетом. Работодатель опасается брать такого человека на работу: клиенты могут быть недовольны. Ну и еще, к сожалению, скрытая ксенофобия. Ее обычно трудно доказать, именно поэтому она и «скрытая».