Развод. Мусор вынес себя сам (СИ) - Шевцова Каролина

- Ну, во-первых, никаких нефритовых жезлов у вас нет, не утрируйте, - так же спокойно отвечает он мне. - А во-вторых, я предлагаю не это. Я предлагаю открыть издательство с вашим именем. Для ваших книг.

Я замираю, не веря своим ушам.

- Ника Зельбер бренд сама по себе, - продолжает Дава, и его голос звучит уверенно и убедительно. - Ей не нужно большое издательство, чтобы раствориться в каталоге на тысячу новинок. Она сама по себе, понимаешь… понимаете? Отдельно от всех.

Я в шоке. Я никогда не думала о таком. Никогда не позволяла себе мечтать настолько масштабно. И тем невероятнее слышать это предложение от Давида. Человека, который вообще не склонен к импульсивным решениям и поступкам. Если он что-то предложил, значит обдумал свою идею и взвесил все риски.

- Я… я подумаю, - с трудом выдавливаю я, чувствуя, как голова идет кругом.

- Подумайте, Ника, – говорит он, кладя свою руку на мою. И тут же, будто проверяет меня на прочность, возвращается к старому: - Кстати... вы так и не ответили. Какая у вас любимая книга? Кажется, вы сказали - Анна Каренина?

Дава отстраняется, выходит из машины, обходит обходит, чтобы открыть мне дверь. Движения плавные, полные скрытой силы. Подает руку, его пальцы твердо смыкаются вокруг моих. Он наклоняется чуть ближе, и пронзает меня взглядом.

Знает? Или нет? А если знает, то что за игру затеял старый друг?

Тех секунд, что он мне дал, хватило с запасом. Я придумала ответ, который не будет намекать на Анису даже косвенно.

- Анна, - говорю я, делая небольшую паузу и глядя ему в глаза. – ...на шее. Чехова. Просто обожаю. А Каренину, увы, не читала.

Давид улыбается. Не разочарованно, а так, будто сейчас я стала ему чуточку интересней.

- Жаль, - произносит он, и в низком голосе слышится теплое, обволакивающее одобрение. - Хорошая книга. Рекомендую.

Он отпускает мою руку. Я поворачиваюсь и иду к подъезду, чувствуя его взгляд на своей спине. Ника одержала маленькую победу. Но где заканчивается Ника и начинается Аниса – не понятно теперь даже мне самой.

Глава 26. Борис Самойлов

Я с силой выкручиваю руль, отчего машину ведет в сторону. Не вожу агрессивно, но сейчас надо хоть как-то сбросить пар.

В голове - каша из образов. Ника. Женщина... в которой есть все, что мне нужно, будто она специально под меня скроена. Огонь, загадка, недоступность. Рядом с ней Лиза кажется блеклым, невнятным пятном. Наверное, я похож на ребенка, Регина вела себя так же – наиграется в куклу, а потом рыдает и просит новую. Только мои куклы живые. И не понять, как вышло, что старая кукла - просто пластик и синтепон. А новая - из огня и стали.

И даже не смотрит в мою сторону. Тем она и интересна. Мои звонки снова сбрасывают. Сначала Давид просто не отвечал, теперь жмет отбой – мудила. Никогда он мне не нравился, слишком много себе позволяет. Никаких дел с ним вести нельзя, всегда интуитивно избегал Беридзе, и правильно делал. А недавно вот… пришлось. И когда я пришел к нему, унизившись до просьбы о ссуде... Он не дал. Не просто отказал, а посмотрел так, словно я лежу на дне, в грязной луже, обоссаный и пьяный, и он мне даже руки не подаст.

И говорил со мной так, что стало понятно, этот товарищ мне больше не товарищ.

Ублюдок.

А деньги нужны и очень! Не просто займ в банке, а поддержка равных, тех, кто не даст мне утонуть из-за долгов и сорванных заказов.

Кстати об этом: - Двадцатого будет ужин. Организуй все, пожалуйста, - бросаю я, глядя на дорогу. Лиза моргает, и смотрит на меня так, будто я попросил ее прочитать стих на суахили.

- Забронировать столик в ресторане? Словно обухом по голове. Ну она же не дура, я знаю. Тогда почему городит такую чушь?

- Какой ресторан, Лиз? Это не корпоратив. Такие встречи проводят дома. Или ты думаешь, я строил такой дом, чтобы в футбол там одному играть? - И что я должна сделать? - в ее голосе слышится растерянность, и это бесит еще сильнее. -Клининг, кейтеринг, декораторов нанять? Может, шоу какое-то устроить? Смотрю на нее, и у меня возникает стойкое ощущение, что шоу уже началось. И я в нем – главный клоун.

- Лиз. Мы не мальчики двадцатилетние, чтобы нас барменом и коктейлями удивлять. Просто ужин, Господи. Простые, человеческие вещи. Ты не понимаешь, как все уже заебались от ресторанов и официальщины? Как всем нам не хватает просто встретиться, посидеть как раньше? Она моргает, медленно, будто компьютер пытается прогрузить картинку.

-Это я как раз понимаю. Не понимаю, я здесь при чем?

- А разве ты не моя женщина? – говорю мягко, почти ласково. - Не знаю. Сам скажи. Твоя? – Она смотрит на меня пристально, изучающе. Чувство такое, что лезут под черепную коробку, и пытаются прочитать мои мысли. Отвожу глаза, потому что становится трудно держать с ней зрительный контакт. - Лиза, не глупи. Если бы ты не была моей женщиной, разве я попросил бы тебя о самом важном – организовать ужин для партнеров и инвесторов? Молчит. Ждет. Затаилась, как кошка.

- Как Аниса? - наконец произносит она. - Конечно, - выдыхаю я. - Как Аниса. Ты по статусу - хозяйка дома. Неужели ты не рада? - А почему я не могу нанять кейтеринг? - снова это тупое, детское упрямство. Терпение лопается.

- Потому что я не люблю все это! - рычу, сжимая руль. - Дом – это дом! Там должно быть все домашнее! Никто не ждет от тебя двадцати блюд! Сделай нарезочки, пару салатов, запеки горячее, засоли рыбу! Торт можешь заказать, я же адекватный мужчина, и не требую никаких подвигов, это просто базовый минимум!

- А Аниса делала все, что ты сказал? – шепчет моя Богинька. - Нарезочки, салатики, рыбу… Да. Делала. И хлеб пекла, и дом в чистоте держала, и работать успевала, а сейчас выяснилось, что работала она не плохо, и кое-что в издательстве делать научилась! И все это молча, с улыбкой, а главное без вопросов! - Делала, - отвечаю как бы между прочим. - Потому что для своего мужчины это не трудно, а даже приятно! Или я не прав? - Конечно прав, просто хочу уточнить… - Лиза произносит это так спокойно, будто о погоде говорит. - Тебе не кажется, что ты ведешь себя странно? Ты нашел и добился женщину, полностью противоположную своей жене, чтобы затем слепить из нее Анису? Только вдвое моложе? Она делает паузу: - А потом, когда я засяду на кухне, и стану делать все, что ты хочешь, выяснится, что и это тебя не устраивает? Что я слишком домашняя, скучная, запустила себя? Как было с Анисой?

О Господи, только этой демагогии мне сейчас не хватает. Лиза путает теплое с мягким и сама не понимает, что сказала. - Малышка, у тебя слишком бурная фантазия. Не сравнивай. Ты не станешь Анисой никогда. - А это хорошо, или плохо? – говорит так… непонятно и взгляд из под опущенных ресниц. - Хорошо, конечно. Иначе бы я с ней не развелся. Я хочу тебя, и мне нужна ты. И двадцатого я зову на ужин тебя, а не бывшую. Вкладываю в голос всю возможную теплоту, всю искренность.

Как вообще можно сравнивать такое. - Лиза, я думал, мои чувства что-то да значат, а теперь ты попрекаешь меня простой просьбой приготовить ужин? Неужели я не стою пары часов твоего времени.

- Прости. Она смотрит на меня еще несколько секунд, а потом ее лицо смягчается. На губах проступает та самая, покорная улыбка. Красивая девка. Не спорю. Но в ней нет огня. Нет загадки. Она - как молодое, кислое вино. Ей бы настояться, набраться характера, отточить коготки… и тогда, возможно, из нее вышла бы вторая Ника Зельбер. И если оригинал я так и не смогу получить, сделаю себе безупречную копию. - Вот и умница, - тянусь и целую ее в губы. Поцелуй выходит холодным. Все-таки обиделась на меня моя Богиня. И где-то в глубине души я понимаю, что она права.

Ладно, когда выберусь из долговой ямы, куплю ей колечко. А может и браслетик, чтобы не грустила.

- Не злись, сейчас просто такой период.

- Понимаю.

- А раз понимаешь, то улыбнись еще раз. У нас все хорошо? - спрашиваю, всё ещё держа её за подбородок. Ее губы растягиваются в улыбке. Все-таки был не прав, с этой куклой еще играть и играть, настолько она хороша!