Крик совы - Патриция Хайсмит

Дженни быстро проглотила таблетки, запивая их водой из красного пластмассового стаканчика для зубных щеток. Когда ни одной не осталось, ее слегка встревожило, что она приняла слишком много и начнется рвота. Но теперь уж ничего не поделаешь. Дженни достала с верхней полки аптечки немного измятую пачку бритвенных лезвий и пошла вниз. Вдруг ей захотелось непременно написать записку. Из стопки листков, на которых она оставляла указания молочнику, она вытащила один, нашла огрызок карандаша и, опираясь на кухонный стол, начала писать:

«Дорогой Роберт!

Я люблю тебя. Сейчас гораздо больше, чем раньше, и по-другому. Теперь я понимаю тебя и все вообще. Я только недавно догадалась, что ты означаешь смерть, во всяком случае, для меня. Это судьба. Сама не знаю, рада я или огорчена но знаю, что должно случиться…»

Она устремила взгляд в угол кухни. Ей казалось что записка вышла очень трогательной. А закончить надо красиво и нежно, чтобы Роберт не подумал, будто она сердится и горюет, но на ум ей приходила только одна строка: «Кончить в полночь и без боли».

Дженни открыла дверь во двор. Почти совсем темна. К счастью, Сузи всегда нужно минут пятнадцать на сборы накраситься, переодеться, еще что-нибудь сделать, хоть она и говорит, что уже выезжает. Одно плохо: Дженни не могла сообразить, сколько времени прошло с тех пор, как Сузи ей звонила. Она повернулась, направилась было в гостиную, чтобы допить виски, но передумала, подошла к шкафчику, на котором стоял проигрыватель, и взяла с полки недовязанный свитер Роберта, из рукава торчали спицы. Спокойно улыбнувшись, она достала открытку Роберта с последней из нарисованных им птиц и, держа в руках свитер и открытку, вышла из дома. Щелкнул замок, дверь захлопнулась. Теперь дом заперт, ключи внутри, и она больше никогда в него не вернется. Дженни пошла вдоль подъездной дорожки, осторожно ступая по короткой траве — мокасины она сняла, но когда и где, не помнила. Мелкие камни кололи ступни, но скоро она вышла на лужайку, густо поросшую сухой прошлогодней и свежей травой. Когда-то здесь стоял Роберт. Дженни обернулась и посмотрела на окно кухни, на то окно, в которое он так часто глядел на нее. Ставни казались двумя черными квадратами, обрамленными яркими полосами. Дженни пошла дальше, и пятно света, падавшего из окна второго этажа осталось позади. Видно, она не выключила там ни одной лампы. В левом кармане она нащупала пачку лезвий. Вероятно, она вынула ее из аптечки, но не помнила как и когда. На подъездную дорожку с шоссе свернула машина. Дженни упала в высокую траву, распласталась в темноте, уткнулась щекой в белый свитер, сжимая в правой руке открытку с птицей, так что та сложилась пополам. Свет фар не задел ее, но она боялась, что ее бледно-голубой халат заметен в темноте. Злясь на Сузи, злясь на всех, Дженни зарылась лицом в траву. Дверца машины захлопнулась с резким щелчком. Дженни услышала, как Сузи постучала, подождала минуту, потом подергала дверь.

— Дженни, это я, Сузи! Открой!

— Бум! Бум! Бум! — раздались удары по двери.

«Ей не попасть в дом, даже через окно», — подумала Дженни. Она ясно помнила, что в какой-то момент, еще днем, закрыла все окна первого этажа, не хотела, чтобы воздух в доме смешивался со свежим.

— Дженни! — Сузи кричала пронзительно, голос ее бил по нервам.

Сузи завернула за угол и пошла к парадному входу.

Дженни раскинула руки по рукавам лежавшего на земле свитера. Она, Роберт и Смерть вместе обняли землю. Тра-та-та! — это стучит дверной молоток. Сколько же это будет продолжаться? Щелк! — раздалось у нее в ушах, и ей показалось, будто она скатилась на что-то очень гладкое и твердое. Это таблетки дают себя знать, и Дженни приподняла голову и глубоко втянула в себя воздух. А вдруг Сузи вызовет полицию раньше, чем снотворное подействует окончательно? Зря она не выключила свет в доме и не уехала куда-нибудь на машине. Она решила было подняться и отойти подальше от дома, но побоялась, что Сузи ее увидит.

— Дженни, это я, Сузи! — казалось, Сузи кричит в небо. — Я знаю, что ты дома. Впусти меня! Ну скажи хоть что-нибудь в окно, ну пожалуйста! — И снова после долгого молчания: — Дженни, ты одна? — теперь Сузи опять забарабанила в кухонную дверь.

Пролетела, каркая, ворона «Как поздно летает», — подумала Дженни. Ворона была черная. Все сходилось.

Снова послышался голос Сузи, но теперь он звучал откуда-то издалека, потому что у Дженни звенело в ушах. В животе у нее забурлило, и она увидела, как расступился склон горы и открылась пещера, полная сталактитов и сталагмитов — белых, розовых и темно-розовых, как лососина. В пещере была вода, это текла подземная река, в ней плавали слепые рыбы. Рыбы были белые и не слишком крупные. По реке скользила легкая зыбь, а потом Дженни увидела саму себя — она шла ступая по поверхности воды. Было темным-темно, однако она все видела. Вода понемногу начала подыматься, покрыла ей щиколотки, вода была очень холодная, но приятно освежала. Дженни протянула руку и дотронулась до розового сталактита холодного и влажного, коснулась пальцами прозрачной капли на его верхушке и секунду подержала каплю на кончике пальца, пока та не стекла.

— Дженни! — голос раздавался из кромешной тьмы в глубине пещеры.

Дженни перекатилась на бок, чувствуя, как тяжело она давит на землю, словно тело ее весит в десять раз больше, чем раньше. Она вынула из кармана пачку лезвий, сдвинула бумажную обертку с одной из бритв и полоснула себя по левому запястью. Дженни ничего не видела — то ли было слишком темно, то ли веки у нее закрывались, но почувствовала, как теплая струйка побежала вниз по поднятой руке, а потом подул ветер и остудил кровь. Дженни отогнула правый рукав, изо всех сил сжала пальцами бритву и крест-накрест чиркнула ею по правому запястью. Ее рука подалась под нажимом. Получилось не слишком глубоко, но, наверно, хватит и этого. Дженни опустила голову на землю и с облегчением вытянулась. Она чувствовала, как струйки крови бегут по запястьям. Они стекали на белый свитер. Дженни услышала запах шерсти и вспомнила, как закрывала глаза и прижимала свитер к лицу, когда вязала его, ей тогда казалось, будто с ней Роберт.

Она увидела Роберта, он бежал вверх по лестнице, прыгая через две, а то и через три ступеньки. Он был в белой рубашке с закатанными рукавами и в черных брюках. Роберт остановился, обернулся и, улыбнувшись, побежал дальше, поднимаясь все выше и выше. Дженни тихонько вскрикнула, жалобно, как ребенок. А Роберт вдруг стал маленьким мальчиком, он остановился и улыбнулся Дженни, показав два крупных передних зуба, — это был ее умерший младший братик.

19

Во вторник, за несколько минут по полуночи, у Роберта зазвонил телефон.

— Говорит Ральф Юрген, — услышал он тихий голос. — Я звоню, чтобы сказать вам, что последние несколько дней Уинкуп жил в Нью-Йорке под именем Джона Грешема в гостинице «Герб Сассекса».

— Вот как? Он и сейчас там?

— Нет. Уехал. В воскресенье вечером. Я это знаю точно.

— Ага! — Роберт крепко сжал телефонную трубку. — А Никки знает, где он сейчас?

— Не могу сказать. Не знаю. Если ей это и известно, мне она не говорит.

— Понятно, понятно. А когда…

— Послушайте, Боб, у меня к вам просьба. Я не возражаю, если вы сообщите об Уинкупе в полицию. Поэтому-то я и позвонил вам, так что сообщайте, пожалуйста. Но я не хочу, чтобы упоминалось мое имя.

— Разумеется. Хорошо, — ответил Роберт.

— Вы меня понимаете?

— Конечно, конечно. Не беспокойтесь, Ральф.

— Вот и все, что я хотел сказать. До свидания, Боб.

Роберт медленно опустил трубку. Он улыбался. Вдруг он вскинул руки над головой и громко хлопнул в ладоши. «Джон Грешем! Мистер Джон Грешем!» Роберт поднял трубку и набрал номер Дженни. После долгих гудков он повесил трубку и подумал, что попал не туда, позвонил еще раз. Он хотел было позвонить Сузи Эшем, вдруг Дженни у нее, но потом решил, что не стоит. С этим можно подождать до завтра. Роберт немного постоял, соображая, что делать дальше, потом снова поднял трубку и набрал номер полицейского участка в Риттерсвиле.

Инспектора Липпенхольца на месте не было. А Роберт и не знал, что Липпенхольц имеет звание инспектора.

— У меня для него важное сообщение, — объяснил Роберт и пересказал дежурному то, что узнал от Ральфа.

Дежурный спросил, сколько дней Грег прожил в «Гербе Сассекса».

— Не знаю, но это легко проверить. Справьтесь в гостинице.

— Как фамилия вашего знакомого, который вам это сообщил?

— Я не хотел бы говорить, кто он. Он просил его не называть.

— Но нам необходимо знать его фамилию, мистер Форестер. Иначе, как мы проверим…

— Узнайте в «Гербе Сассекса», как выглядел Грешем. Разве этого недостаточно?

— Конечно нет. Этот ваш знакомый мог просто заметить кого-то похожего на Уинкупа Ваш приятель знаком с Уинкупом?