История Железной империи - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

столице Елюй Сюэ-гу и Хань Дэ-жан [также поддержали Елюй Ша], открыли крепостные ворота, вывели и выстроили [своих воинов]. Со всех четырех сторон били в барабаны, живущие [в столице] простые люди [также вышли и] громко кричали, [и от всех этих] звуков содрогнулись Небо и Земля. Елюй Сюгэ и Елюй Сечжэнь разделили войска и напали на сунские войска с левого и правого флангов, вследствие чего сунские войска были разбиты. Даляоские войска преследовали [их на протяжении] более тридцати ли и смогли убить свыше 10.000 человек{367}. Елюй Сюгэ /8/ получил три ранения. Когда на следующий день сунский хан Тай-цзун бежал, то Елюй Сюгэ, заболевший от ран и не смогший сесть на коня, сел в легкую колесницу и преследовал [его] до [города] Чжочжоу{368}, и сунский хан Тай-цзун едва-едва избавился [от плена и продолжил] бегство, сев в запряженную ослами повозку. Затем Елюй Сюгэ вступил в бой с оставшимися [в живых] сунскими воинами и многих убил. Приобрел несчетное количество военного оружия, панцирей, шлемов, печатей, хлебных запасов и [различного] имущества. Елюй Ша командировал людей поднести [все эти] приобретенные вещи хану Цзин-цзуну, после чего хан Цзин-цзун прославил этих двух особ — Хань Дэ-жана и Елюй Сюэ-гу, которые [во время осады Южной столицы] сохранили [спокойствие в народе] и прогнали{369} [вражеские войска], пожаловав обоим указы со словами: «Способен успокаивать сердца людей. Может оборонять города».

В 8-й луне Елюй Ша пришел поднести [хану лично] им приобретенные вещи, после чего хан Цзин-цзун бранил Елюй Ша и Моцзи за то, что были разбиты в [горах] Баймалин, но не предал суду за то, что позднее обратили в бегство правителя династии Сун. Поколотил Елюй Сиди обухом меча за то, что, встретив врага, сразу же [был разбит и] повернул [назад], но, хотя и бежал [с поля боя у реки] Шахэ, освободил [от наказания] зато, что в [его] колоннах и шеренгах паники не было. Подчиненных [погибшему военному инспектору] Цзи-вану Диле воинов — тех, которые первыми обратились в бегство [во время сражения в горах Баймалин, — велел] убить. Всех [их командиров, начиная] от главного инспектора (дуцзяня), отпустил после наказания палками. Командующих такого рода, как Елюй Ша, Моцзи и другие, хан Цзин-цзун удостоил угощения и наградил, принимая во внимание ступени [чинов].

В 9-й луне хан Цзин-цзун назначил своего амбаня по имени Хань Куан-сы{370} /9/ главным дутуном{371}, Елюй Ша — военным инспектором (цзяньцзюнем), дал по войску тииню Елюй Сюгэ, великому вану южных министерств [Елюй] Сечжэню, Си-вану Моцзи и другим и отправил в карательный поход против Южной династии Сун. Далее, к [войскам] цзедуши города Датун [Елюй] Шаньбу присоединил войска губернии Шаньси{372}, распределил [их по главным] дорогам и отправил со словами: «Вступайте [в сунские земли]!». Елюй Сюгэ взял подчиненное ему войско и двигался вслед за Хань Куан-сы. [Они] встретились с сунскими войсками у города Маньчэн и вступили в сражение. На следующий день, когда хотели снова сражаться, от человека из сунских войск [было получено сообщение] о желании сдаться, и Хань Куан-сы поверил [этому]. Но Елюй Сюгэ сказал: «Враги многочисленны, храбры и проворны. Сдаваться никоим образом не будут. Это вот что [означает]: заманивают нас. Построим-ка войска по наилучшей [схеме] и будем [готовы] принять [бой]!». Но Хань Куан-сы слов [его] не принял. Елюй Сюгэ взял своих воинов, поднялся на высокий холм и стоял [на нем], наблюдая. Прошло совсем немного времени, и пришли значительно увеличенные сунские войска{373}. Когда [неожиданно] под барабанный бой, с криками врезались в даляоские войска, то Хань Куан-сы, растерявшись от ужаса, совсем ничего не успел{374} [предпринять], а [его] воины побросали знамена и барабаны и стали разбегаться. [Только] Елюй Сюгэ со своим войском вступил в бой, и вражеские войска попятились назад, после чего [Елюй Сюгэ велел] подобрать брошенное военное оружие. Забрав все сполна, отступил с войском [без паники]. Разгневанный хан Цзин-цзун пересчитал преступления Хань Куан-сы и сказал: /10/ «Ты наперекор совету всех вошел глубоко во вражеские пределы — это первое [преступление]. Ты не соблюдал строго [военные] законы, не расставил шеренги и колонны по наилучшей [схеме] — это второе. Бросил наши войска и, как мышь, только сам обратился в бегство — это третье. Не выставил наилучшим [образом] пикеты, заблаговременно к обороне [или] нападению не приготовился — это четвертое. Бросил знамена и барабаны, [тем самым] нанеся урон величию [и славе государства], и посрамил династию — это пятое. Схватить и скорее убить!». По поводу сказанного императрица вместе со всеми своими родственниками увещевает хана, но хан слов [ее] не принимает. [Лишь] по прошествии долгого времени хан перестал гневаться и отпустил Хань Куан-сы [из-под стражи] после наказания полками.

В 11-й луне хан Цзин-цзун собрал{375} заслуженных командующих такого рода, как Елюй Сюгэ, удостоил угощения и щедро наградил. В то время хан Цзин-цзун постоянно охотился, поэтому [ответственный за] проведение развлечений{376} амбань представил доклад-увещевание:

«В древности танский хан Гао-цзу пристрастился к охоте, и амбань, который жаловался на [его чрезмерную увлеченность] развлечениями и постоянно грязную [одежду]{377}, сказал хану: "Если не пополнеть на охоте за сто дней, то, по правде [говоря]{378}, забавой [ее] назвать нельзя", — вследствие чего танский хан Гао-цзу устыдился и сразу же прекратил [охотиться]. И в исторических книгах его хвалили [за это]. Мне представляется, что наш совершенномудрый предок, в [постоянных заботах и] тревогах полагая начало государственности, совершенствуя нравственные качества души, объявляя правительственные распоряжения народу, ни вечером, ни утром нерадивым не был. Но почивший хан Му-цзун предавался утехам сладострастия и был небрежным в управлении государством{379}, по поводу чего люди Поднебесной очень /11/ негодовали. Нынешний хан сел на трон вслед [за ним], поэтому все люди внутри морей возлагают надежды на хана, говоря: "Быть может, поднимет [государство из числа] посредственных и установит мир [и благоденствие]". Свыше двух лет не прекращаются войны, отверстия ран еще не затянулись. Хотя [урожай] хлебов снимался ежегодно, разбойники еще не перевелись. Чтобы правильно и осмотрительно управлять, хан должен думать о [своей] долгой жизни.

Мне представляется, что хан занимается охотой по [страстному] желанию сердца и, сверх того, превзошел [в этом] почившего [хана Му-цзуна]. Но, быть может, [однажды], сверх ожидания, случится, что [хан] попадет в затруднительное положение: сломаются удила уздечки, разобьется вдребезги тележное колесо; случится, что произойдет беда: будет поцарапан когтями [или] искусан диким зверем... [И в