Такова шпионская жизнь - Александр Эльберт

— Спасибо, — совершенно искренне сказала Мерилин, Мирка, молодая любящая женщина. — Вы не мешаете. Рони почему-то не работается, он пристреливается, приглядывается. Я уже устала, а он всё ищет место, освещение, окружение. Он ещё даже не начал меня сажать, ставить, поворачивать, разворачивать, причесывать, а потом… — она посмотрела на фотографа, увидела его немую просьбу и замолчала.

Рони знал, кто такой Герман, и должен был насторожиться: уж очень всё гладко идет, как по писаному. Но не насторожился, поверил в искренность молодого человека и сказал то, что от него требовалось и что Герман хотел от него услышать:

— Спасибо за комплименты. Я действительно медленно запрягаю, но зато потом, — он посмотрел на Мерилин и засмеялся, — потом еду всё равно медленно.

— Неудивительно, — вздохнул Герман. — Такую женщину как ни снимай, всё хорошо будет. А вы всегда делаете что-то необычное, своё. — Тут он посмотрел на пожилого человека, показал всем своим обликом «Сейчас, извини, еще одна минуточка» и закончил. — Мне надо бежать. Но если вы будете работать в этих краях, заходите запросто отдохнуть, выпить чашечку кофе, да мало ли что… Вы не наши избиратели, но мне приятно будет с вами еще раз увидеться. Я не спросил, но вы знаете, я уверен, что это штаб…

— Конечно мы знаем, это все знают. И спасибо за приглашение. Очень может быть, что мы ещё увидимся; мы только-только начали работать.

Вольф во время этого незапланированного разговора стоял в стороне и ничего не слышал. Фантазировать ему сегодня не захотелось. Поэтому он призвал на помощь одного из своих личных сыщиков и приказал наблюдать очень осторожно за «этой парочкой», записывать их перемещения и сообщать о необычном. А сам тихонько удалился. Настроение у него было неважное, потому что он перестал понимать, что происходит.

Зато Герман уехал в очень хорошем настроении. «Мы всё правильно поняли. Значит, это та самая красавица, которая должна так подействовать на Роберта, что он…» — Герман засмеялся: «Стандартно и наивно. Ах, господа-товарищи, плоховато у вас с информацией, не знаете вы Роберта. Даже говорить ему ничего не буду. Скорее бы приехала Тамар. Надо навестить её родителей.» Герман так задумался, что проехал очередной перекресток на красный свет. Он завернул в ближайший переулок и остановил машину. Выключил мотор, закрыл глаза, откинулся на спинку сидения, расслабился и только через несколько минут двинулся дальше.

8

В конце рабочего дня Сол позвонил Тамар и попросил приехать и ждать его у подъезда через 20 минут.

— Не успею, Сол. Лучше через полчаса, — ответила Тамар. — Что нибудь случилось?

— Случилось, — засмеялся мужичок. — Я влюбился и приглашаю тебя на свидание. Будем долго ходить и разговаривать. Одевайся и обувайся поудобнее. И скажи маме, что вернешься поздно.

— Непременно, — включилась в игру Тамар. — Сейчас же позвоню.

— Кушать хочешь? — первым делом спросил Сол, когда они встретились.

— Лучше сначала поговорим.

— Тогда пойдем в парк, посидим на лавочке.

Сол был невысок, широковат и не молод, а рядом со стройной, очень просто одетой, загорелой и ненакрашенной Тамар казался ниже ростом, шире, но не старше своих лет. Он выглядел как крепенький мужичок-боровичок, что его вполне устраивало. Нашли одинокую незанятую скамейку, сели.

— Ты очень красивая, — сказал Сол очень серьезно и без улыбки.

— Но ведь не за этим же…

— За этим, именно за этим, деточка. А теперь слушай и не перебивай, спрашивать будешь потом, время есть. — Он взял ее за руку, отпустил, закрыл глаза, сел поудобнее, помолчал. Потом начал, глядя ей в глаза:

— Надо ехать. Будешь делать всё, как договорились. И всегда помни две простые вещи: ты очень красивая, даже рядом с ней. — Он замолчал и опять закрыл глаза. Она не выдержала и сказала:

— Это вы уже говорили…

— Нет, деточка, я говорил, что ты красивая. Но ты красивая даже рядом с Мерилин, а это не одно и то же. Не перебивай, я не буду долго говорить.

Тамар опустила голову.

— Про них не думай. Забудь о том, что ты — шпион на задании. Люби и будь любимой. Если это любовь, если он настоящий человек — будьте счастливы. А если нет — значит так ему и надо и он тебя не достоин. И еще: тебе не надо знать, почему я говорю с тобой не как начальник, командир, а… — Сол засмеялся, — как добрый дядюшка. Скажу только, что я узнал… Узнал… Узнал…

— То, что мне не положено знать?

— Нет, скорее то, что помешает нам всем работать. Теперь по делу. Ты едешь домой, к родителям… Ах, нет. Сначала простой вопрос: ты знакома с Мерилин?

— Нет. Никогда не встречались, ни тут, ни там.

— Вот и хорошо… Запомни две простые вещи: Мерилин не только красивая, но и умная женщина, любящая и любимая. Это первое. А второе тебя немножко позабавит: она не знает ничего и всем руководит Рони, с которым ты раньше встречалась. Рони знает всё, кроме того, что я не хочу говорить тебе и чего не знает никто, кроме меня. Но самое главное: Рони не знает и не должен знать — никто не должен знать! — что я даю тебе полную свободу: ты — не шпион на задании, ты — любящая и любимая. И дай тебе Бог немножко счастья и удачи.

Помолчали. Переглянулись, еще помолчали. Потом немножко ошеломленная Тамар спросила:

— Когда надо ехать?

— Позвони родителям, поговори с Робертом, если удастся. Чем раньше, тем лучше; тебе ведь и самой не терпится. Только спокойно и не теряй голову… как шпион — как женщина ты уже её потеряла. А теперь мне очень хочется есть. Можно мы не пойдем в ресторан, а поедем ко мне домой? Ах! Как ты на меня посмотрела!.. Добрый вечер, дорогая! Я скоро буду и привезу очаровательную гостью. Ты нас покормишь, мне не хочется идти в ресторан? Что, салат и пицца с грибами? Она говорит «замечательно!» Мы будем через полчаса.

9

Рабочий день был бесконечно длинен, нуден и однообразен. Режиссер подходил к Дани с теми же жесткими требованиями и мерками, что и ко всем остальным, а Дани был всего лишь способный, старательный, но абсолютно неопытный дилетант. Сцены с участием Дани приходилось много раз переснимать. Режиссер сердился, ругался на оператора и ни в чем не повинных актеров, занятых в тех же эпизодах. Потом успокаивался и еще и еще раз объяснял Дани, что он от него хочет. Дани очень старался, но не мог понять, что от него требуется, потому что режиссеру не хватало терпения, да и опыта общения с непрофессионалами не было. А роль была трудная и достаточно большая; слишком большая и трудная для любого новичка. В конце концов у режиссера опускались руки, он уходил отбеситься и отдохнуть, и тогда оператор и дон Педро быстро и рационально объясняли Дани, что от него хочет режиссер. После этого всё почему-то получалось. Сначала режиссер ругался, потом недоумевал, а когда понял, что происходит за его спиной, засмеялся.