Няня поневоле (СИ) - Волкова Виктория Борисовна

— Иди спать. Завтра поговорим, — проносится в ушах его хриплый голос. Вот только я боюсь, что наше «завтра» не наступит никогда. К горлу подступает ком, а слезы душат. Почему моя жизнь складывается таким чудовищным образом?

Подойдя к окнам, выглядываю вниз. Все тот же унылый двор и собаки, неприкаянно бегающие по дорожкам. Открываю дверь и выхожу на открытый балкон. Отличное место для прогулок. Чувствую, как мороз пробирает по коже и, наскоро вернувшись в тепло библиотеки, обессиленно падаю в кресло. Марк спит, и я могу хоть немного вздремнуть. Просто посижу чуть-чуть здесь. Подумаю. А он проснется. Я услышу. Закрываю глаза и сразу проваливаюсь в глубокий колодец. Снова несусь по больничному скверу и снова налетаю на бампер Шмелевского джипа. И словно слышу мамин крик.

«Проснись, Полька!»

С трудом разлепляю глаза и прислушиваюсь. В комнатах тишина. На негнущихся ватных ногах бреду в спальню. Малыш сладко спит. А значит, у меня еще есть время развести смесь и приготовить чистый подгузник. Каждое движение дается мне с трудом. Лечь бы и не двигаться.

«А может, позвонить Сергею?» — в который раз в голове проносится робкая мысль. Но я тут же отметаю ее. Зачем навязываться? Пусть сам подумает и примет решение за нас двоих! Но нет, хватит страдать от неопределенности. Хватаю айфон, отмечая, что пришло еще несколько сообщений от Шмелева. Глаз выхватывает последнее.

«Не выскакивай раздетой на балкон. Простудишься».

Трясущимися руками нажимаю на контакт Назарета. Он отвечает сразу.

— Я занят, Линара. Перезвоню, — глухо рыкает в трубку, и следом идут гудки отбоя.

«Вот и поговорили, — вздыхаю я, нося Марка столбиком. Чувствую дикую усталость и безнадежность. А еще теплую струйку крови, бегущую по ноге. Уложив Марка в кроватку, бегу в ванную. Мне ли не знать, как выглядят кровотечения? И тут каждая минута на счету.

А если…

Отметаю прочь дурные мысли и страхи. Слишком много сомнений! Хватаю айфон, точно зная, что в целом свете есть только единственный человек, кому я могу доверить Марка.

— Леночка, — тараторю сбивчиво. — Вы уже вернулись? Мне нужно оставить вам Марка…

— Да, мы только прилетели. Садимся в такси, — радостно щебечет она и тут же обеспокоенно спрашивает. — А что случилось, Линарочка? И где мой сын?

— Приезжайте скорее, — прошу. Нет, умоляю. — Мне срочно нужно в больницу, а Сережа где-то пропал.

— Мы сейчас будем, не беспокойся!

16

Назарет

Я смотрю на сидящего напротив человека. Властного и до сих пор очень влиятельного. Он трет абсолютно лысую башку, глядит куда-то в сторону и щурится, будто от яркого света. Янхель Лернер. Он же Педагог. Раньше одно только упоминание о нем нагоняло на народ страх и ужас. А теперь он — солидный глава семейства на пенсии. Дети, внуки, почет и уважение.

С широкой террасы в пригороде Эйлата открывается отличный вид на море.

Шоб я так жил, мама дорогая!

В кармане еле-еле дребезжит сотовый. Но я не отвечаю. Даже достать его не могу. Янхель сочтет это неуважением и свернет встречу. А я не для того прилетел на Землю обетованную, чтобы остаться с носом. Наверняка это единственный человек, кто может противостоять Шмелеву. И у которого есть огромное желание отомстить.

Нет, не прошу таскать за меня каштаны из огня. Если начнется большая драка, может, и я на что сгожусь. Но мне сейчас важно выбить почву из-под ног Шмелева. Сделать предложение, от которого он не сможет отказаться. Шантажировать и идти напролом. Угрожать оглаской и следственным комитетом. И мне нужно обязательно выиграть. Нет других вариантов. На одной чаше весов — моя Линара и дети. Мое счастье, если уже заявлять пафосно. А на другой… Даже думать не хочу!

Сейчас главное, заставить Шмелева развестись. Что замышляет эта сволочь и зачем ему до сих пор нужна Линара, я не знаю. Вот только за эти пару дней одно уяснил точно. Враг мне попался влиятельный и грозный. Да и кто я такой против известного банкира?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— История повторяется, — задумчиво рокочет Лернер. Прихлебывает кофе из маленькой чашечки и улыбается во все тридцать два, когда на террасу вбегают дети.

— Гала, — зовет он глухо. И мне кажется, что никто его не услышит. Но на тихий зов тут же появляется худенькая блондинка с красивой стрижкой и, бросив короткий взгляд на хозяина дома, быстро уводит малышей.

«Это не нянька, а жена, — понимаю я по жадному взгляду Лернера. Ему бы сейчас возиться с внуками, болтать о пустяках с любимой женщиной или просто вдвоем сидеть в тишине. Еще недавно, пока Линара не вошла в мою жизнь, я не понимал кайфа от этих радостей. Пусть простых и маленьких, но самых ценных на свете.

Разговор с Лернером заканчивается коротким кивком.

— Я помогу тебе, Сережа, раздавить Шмеля. И девочке твоей развод обеспечим. Анька говорила мне о ней…

Вместе с Трофимом мы выходим на ярко освещенную улицу и сразу плюхаемся в такси.

— Хоть со смыслом мы сюда притащились? — тихо спрашивает Трофим, ждавший меня там же на террасе, но чуть поодаль.

— Да, — киваю своему помощнику. — Там была история. Один в один как с нашим синим другом, — кошусь на водителя тачки. Араб в арафатке резво ведет фордик по трассе. Кого-то обгоняет постоянно, кому-то сигналит. Оно и к лучшему. Можно поговорить, если шепотом. — Человек просто сгинул. А вместе с ним еще и пачка аккредитивов на предъявителя. Их не нашли до сих пор.

— А мужик этот всплыл? — смотрит на меня напряженно Трофим.

— Да, — замечаю, ощерившись. — Через полгода в речке нашли…

— Мож, и Синька так же, — ухает как филин Трофим.

— Не удивлюсь, — усмехаюсь кисло. — Нужно сразу, как вернемся, встречаться с Дунканом и Тавридой. Если к нам такая опасная дрянь залетела из-за долгов Синьки, то лучше забыть старые обиды и действовать сообща.

— У тебя есть, что им предложить?

— Конечно. Назначай встречу. Чем раньше, тем лучше. Можно даже сразу после прилета.

— Хорошо, — бубнит он и тут же начинает кому-то писать. Стрелка — дело хорошее. Но вся подготовка к ней лежит на Трофиме. Если налажает, то и сам может не вернуться.

Достаю из кармана сотовый и чуть ли не задыхаюсь от возмущения. Мне только ленивый не позвонил и не написал. Маман, Элла и, конечно, Линара. Из них троих чувствую вину только перед любимой. Уехал неизвестно куда, и три дня ни слуху ни духу. Особенно, после ее признаний. Три дня пытаюсь понять и не могу, что тянет молодую красивую девчонку к старому надутому пню. Бабло?! Только оно! Но Линара не похожа на тех телок, кто привык устраивать жизнь через койку. Вон, с трудом уговорил платья купить для театра и для приема у губернатора! Какие еще деньги, если свою зарплату она не тратит? Сидит как мышь в норе. Прячется… Этот концерт дурацкий! Ну, если ищут тебя, какого поперлась в люди? И подумала б своей башкой дурной, почему в нашем Задрыщенске решила выступить Лира Амани? Или хотя бы мне сказать! Глухое раздражение, поселившееся внутри, уже давно сменилось яростью.

Оторвать бы Линаре ее красивую башку за все ее выходки. Тихушница хренова! Я с тобой еще поговорю, девочка. Ты думала, что все рассосется само собой? Серьезно? Или замуж в коме выходила, а как очнулась, сбежала. И понятия не имеешь, с кем связалась. Шмелев, конечно, не криминальный авторитет. Но методы у него похлеще, чем у Педагога.

«Линара, девочка моя, как же ты могла так влипнуть! От такого не удерешь. Слишком маленький у нас Земной шар. Эта тварь везде достанет. И достал. Теперь вопрос времени, когда объявится. Охрану надо поставить. Или увезти куда подальше любимую?»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я не отпущу Линару. Это даже не обсуждается. Она — моя. А со Шмелевым порешаем. Могу даже отступного заплатить. Только бы дал развод моей девочке. Хорошо, если она беременна, может, это заставит Шмеля отказаться от своих притязаний.

— Эта… Назарет, — толкает меня в бок Трофим. — Я встречу назначил. Дункан с Тавридой будут ждать у нас в «Дубках». Это самое ближайшее место, где я могу обеспечить тебе полную безопасность.