Игры рядом - Юлия Остапенко

Я вдруг понял, что всё это происходит со мной. На самом деле. Что я не открою глаза, не проснусь, не оторву взгляд от листка пергамента… на котором я всё это нарисовал.

Странно. Откуда у меня взялась эта мысль?

…— Что тот мальчишка рассказывал тебе о ней? — настойчиво спросил Ларс. — Вспомни!

Я вздохнул. Разговор явно затянулся. Мы и так весь день проговорили об этом, но Ларс продолжал вытряхивать из меня всё новые и новые подробности, вспоминать о которых хотелось не всегда. Наступила ночь, небо скрылось за набежавшими тучами, и единственным источником света было низкое пламя костра. Я сидел с одной его стороны, Ларс и Флейм с другой. Уставшие за день кони мирно посапывали чуть поодаль. На импровизированный вертел, наскоро сделанный из арбалетного болта, была нанизана нетронутая куропатка, которую днем подстрелила Флейм. Как оказалось, зря. После моего детального (настолько детального, что порой взгляд Флейм делался ненавидящим, а взгляд Ларса — одобрительным) отчета о пребывании в храме Безымянного Демона никому кусок не лез в горло.

— Мало, — наконец проговорил я. — Слишком мало. Она родом из Далланта… дворянка… На шесть лет младше меня. Больше он ничего не говорил.

— А ты не расспрашивал, — покачала головой Флейм.

— Мне не до того было! Я только и думал, как выбраться оттуда. А мальчишка терпеть не мог расспросов.

— Ясно, — подытожил Ларс, вытягивая ноги к огню. — Ясно, что ни хрена не ясно. Даллант, конечно, округ небольшой… Но дворянских родов там не меньше десятка. И это только династии. Как, говоришь, звали ту женщину?..

— Миранда, — ответил я, скептически глядя на него. Осведомленность Ларса о содержании Книги Лордов, включавшей перечень всех дворянских фамилий королевства, всегда вызывала у меня легкое недовольство. Хотя порой это бывало полезно, я всё же считал, что в мире существует более важная информация, на изучение которой можно потратить время.

— Это уже кое-что. Имя довольно редкое… Смахивает на родовое… Может, женщина-Проводник из той же фамилии? К тому же нам нужны только двадцатилетние девушки…

— Двадцатилетние? — недоуменно нахмурился я. — Она же на шесть лет младше меня… — я осекся, поймав их совершенно одинаковые взгляды. Ах, ну да. Все забываю, что прошло полтора года. И мне теперь двадцать шесть. Надо запомнить.

— Если бы это была простолюдинка, было бы еще труднее, — попыталась утешить меня Флейм, но я только отмахнулся.

— Нет, Флейм права, — вступился Ларс, вдруг оживившись. — Родословную дворянок гораздо проще отследить. А мы знаем наверняка, что по материнской линии у нее дворяне не дальше чем на два поколения. Ведь ее бабка родилась в храме… Уже что-то. Во всяком случае, можно оттолкнуться от этого.

— Ты что, собираешься приставать с расспросами о родословной ко всем даллантским девицам двадцати лет? — поинтересовался я.

— Это уж на месте решим, — сказал Ларс, и я тут же вставил:

— Кстати, о месте. Вы в курсе, Даллант сейчас чей?

— Королевский, — ответил Ларс. — Как и был. Северный Предел тоже.

— Значит, идти придется все время по королевской земле, — кивнул я. — Блеск.

— Может, это и к лучшему, — возразила Флейм. — Гийому до нас особого дела нет. Говорят, он даже огорчился, когда ты исчез. Мы ведь больше вреда причиняли Шервалю, чем ему. В последнее время.

— Да ну? — нахмурился я. — Точно?

Мне не нравилась мысль, что наша деятельность выглядит предвзятой. Я с удовольствием бил аристократов как таковых, но участвовать в гражданской войне на стороне одного из противников не имел ни малейшего желания. Потому что это означало бы, что я им служу. А я уж и так достаточно прислужничал в своей жизни.

— Ну, с распростертыми объятиями тебя там тоже не ждут, — быстро заверил Ларс, словно прочтя мои мысли. — Точнее, ждут… Очень ждут. Не так нетерпеливо, как Шерваль, но всё же.

— Да, Шерваль, — вставила Флейм. — О Шервале-то ты помнишь? Ему наверняка донесут, что ты вернулся. Жди еще и от него весточку…

— Спасибо, родные, — проворчал я, укладываясь возле огня. — Я уж и забыл, как, в сущности, прекрасна жизнь.

Флейм неловко усмехнулась, Ларс спокойно пожал плечами — мол, придется напомнить. Больше в тот вечер мы ничего не обсуждали. Просто решили, молча и дружно — едем в Даллант.

Что еще нам оставалось?

Ночью мне приснилось, что я лежу у костра, а Флейм сидит рядом и как-то странно на меня смотрит. Я спросил ее, что случилось, но она не ответила, только положила ладонь мне на лоб и тихо сказала:

— А я и не знала, что ты бог.

Потом встала и ушла, прежде чем я успел удержать ее.

ГЛАВА 12

Скрип колес, грохот раздвигаемых воротных створок, бодрый цокот копыт по цветной гальке. Аханье, вздохи, перешептывания — благоговение, смешанное со страхом. Фырканье, ворчание, молчаливый прямой взгляд — неприязнь, смешанная с отвращением. Щелчок отворяемой дверцы кареты, шелест шелковых юбок.

Луч солнца бьет наотмашь — подло, исподтишка. И сияние, сияние, сияние.

Стройная ножка в бархатной туфельке ступает на усыпанный маргаритками песок. Улыбка, взгляд в глаза и сквозь глаза. Теплая рука, холодная рука.

— Я счастлив наконец приветствовать вас, миледи, в своей — простите, в нашей — скромной обители.

— Ваше счастье вряд ли сравнится с моим, милорд. Я так долго ждала этого часа.

Брызги острых, как иглы, лучиков от искрящихся улыбкой губ.

— Как вы доехали?

— О, чудесно. Дорога была на редкость приятной. Ее омрачало лишь мое нетерпение, вызванное жаждой встречи с вами, мой господин.

Неловкий смешок — попытка осмелиться поверить в счастье. Рука в руке (холодное в теплом), медленные — нога в ногу — шаги по новой, общей жизни. Аханье, вздохи, восторги, ненависть.

— Разрешите представить вам, сударыня: мои чада, Куэйд и Дарла. Дети мои, поприветствуйте вашу возлюбленную мать.

Не возлюбленную, не мать. Никогда, никогда, никогда — ядовитое солнце сочится из карминовых губ. Восторг, ненависть, обожание, презрение, страх.

— Они похожи на вас, мой господин. Я уже люблю их.

Ноги в бархатных туфельках топчут мертвые маргаритки.

Флейм громко выругалась, когда проезжающая мимо повозка, смачно вмявшись колесами в затянувшую тракт лужу, окатила ее ноги волной жидкой грязи. Кучер лишь ухмыльнулся, стегнул лошадей хлыстом, как бы невзначай пройдясь Флейм по спине, а заодно и по крупу ее лошадки. Флейм взвыла от злости и схватилась за пояс, на котором не было оружия. Я кинул на нее быстрый предупреждающий взгляд: