Болен (не) тобой (СИ) - Макнамара Элена

Вот мотоциклы проходят линию старта, заканчивая предпоследний круг. Резкий поворот вправо. Потом плавный налево. Петля...

Когда они оказываются на финишной прямой, разгоняются так сильно, что уши закладывает от рёва моторов. Проносятся через линию финиша так же, как и шли, ноздря в ноздрю. И совершенно непонятно, кто из них победил. Хотя, вроде бы Дукати пересёк финишную черту на несколько дюймов раньше...

Оба мотоцикла останавливаются, сбросив скорость. Мы с Артуром не меньше, чем в двухстах метрах от них. Асаян направляется к Кириллу, а я торопливо шагаю к Давиду.

Тот снимает шлем, спрыгивает с байка и начинает орать на Кирилла:

— Я победил! Теперь ты уяснил, наконец, кто здесь альфа?

— Вафля, — усмехается Кирилл, тоже снимая шлем. — Вафля ты, а не альфа. И ты, кстати, прекрасно знаешь, кто выиграл эту гонку!

Давид практически бросается на Кирилла, когда тот встаёт с Дукати. И если бы не подоспевший Артур, тут же завязалась бы драка... Подбегают члены «Джейдрайва», и, к счастью, тоже не дают начаться потасовке. Все громко орут и матерятся, но буря явно миновала. Драться никто не будет, потому что завтра гонка. Всех просто выкинут к чертям за подобный беспредел.

Артур отводит Кирилла в сторону, Давида уводят парни из его команды.

Оба практически одновременно замечают меня. Кирилл буравит вопросительным и немного обиженным взглядом. А Давид, вырвавшись из окружения своих товарищей, приближается ко мне. Пытается обнять.

— Душа моя, я рад тебя видеть... — говорит он ласковым голосом.

— Подожди... Я здесь, чтобы поговорить.

У меня всё же получается увернуться от его цепких рук. Поманив за собой, иду к боксу его команды. Давид, не колеблясь, следует за мной.

— Подожди, душа моя!

Давид хватает меня за руку, прежде чем мы успеваем дойти до бокса. Разворачивает к себе лицом.

— Я, вообще-то, рад тебя видеть...

Он пытается улыбнуться и выглядеть непринуждённо, пытается притянуть меня к себе и поцеловать. Но я вырываю руку и делаю шаг назад.

— Прекрати, Давид! Сейчас не время и не место разыгрывать этот спектакль.

Не хотела делать это при всех. Очень много пар глаз сейчас прикованы к нам... Но он не оставляет мне выбора.

— Какой спектакль, душа моя? — изображает недоумение Давид, продолжая улыбаться.

Только теперь его улыбка напоминает оскал голодного хищника.

— Ты знаешь. Прекрати делать вид, что между нами всё в порядке. Это не так. И я не выйду за тебя. Именно об этом я хотела сообщить.

— Выйдешь! — тут же самоуверенно отрезает Давид. Приблизившись вплотную, хватает меня за подбородок. — Конечно, ты выйдешь за меня. У тебя просто предсвадебная истерика.

— Нет!

Дёргаю головой, пытаясь освободиться. Не выходит.

— Ну я же вижу. Ты просто нервничаешь, — продолжает Давид, уже не скрывая ядовитых ноток. — Но ты права, лучше урегулировать этот вопрос наедине.

Он резко отпускает меня и заходит в бокс. Знает, что я пойду за ним, потому что наш разговор ещё не окончен.

Оборачиваюсь, нахожу глазами Кирилла. Они с Артуром смотрят на меня. Я вижу, что Асаян придерживает Савельева за локоть. Качаю головой. Никому из них не нужно вмешиваться.

С некоторой опаской прохожу в бокс. Давид стоит возле пластикового стула, снимая перчатки. Потом стягивает верх экипировки, оставаясь в футболке. Его непроницаемый взгляд направлен на меня.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты сделал для моего брата, — сразу начинаю я. — И если ты не станешь выгонять его из команды, тоже буду крайне благодарна.

Давид ухмыляется, но не перебивает.

— И, конечно, я подпишу все необходимые документы, чтобы передать тебе бар, — продолжаю, начав уже запинаться от волнения. — Прости, Давид... Но мы с тобой очень разные. И мне очень жаль, что я так поздно это поняла.

— Ты хочешь расстаться со мной, чтобы быть с Савельевым? — уточняет он ровным голосом.

Я качаю головой.

— Нет. Я делаю это, потому что...

— Почему? — повышает он голос, делая шаг ко мне.

— Потому что не полюбила тебя, — отвечаю, зажмурившись.

И тут же чувствую, как он хватает меня за руку. Тащит за собой в самый дальний угол и прижимает к стене. Я больно ударяюсь затылком.

— Я могу заслужить твою любовь, Лиза... — произносит он. Его голос начинает хрипеть от поднимающейся в нём ярости. — Чем он лучше меня?

Сильная рука сжимает моё горло, не давая даже двинуться.

— Я же сказала, что дело не в нём, — пытаюсь не показывать нарастающую панику, но уже с трудом контролирую её.

— Ты же даже шанса мне не дала, — продолжает Давид, явно не слушая меня. Второй рукой он сжимает мою грудь через одежду. Скользит ладонью вниз, забирается за пояс джинсов и пальцами касается трусиков. Надавливает на клитор. — Ты не впускала меня сюда, — хрипит напротив моих губ. — Я терпел твои бредни о том, что нужно подождать до свадьбы. А ведь мог просто взять тебя силой. Мог заставить любить себя. Рано или поздно ты бы вошла во вкус... Но я этого не сделал. Решил потерпеть, не стал принуждать к сексу. И сейчас я чувствую себя идиотом, который позволил девке диктовать мне условия.

— Отпусти меня, Давид... Ты делаешь мне больно... — у меня получается лишь шептать в ответ, потому что хватка на моей шее становится невыносимой. Я сейчас начну задыхаться!

— Я уважал твоё решение не спать со мной до свадьбы, — продолжает Давид. — Что в итоге? Ты трахалась с ним! Ты позволила ему делать с собой то, что должен был делать я! — он ещё сильнее давит на клитор.

Мне страшно... Меня тошнит.

— Давид...

Он обрушивается на мои губы. Своим ртом буквально поедает их. Потом так же резко отстраняется и выплёвывает мне в лицо:

— Ты сама придёшь ко мне, когда всё потеряешь! Всё, Лиза! Абсолютно всё ты потеряешь!

Отворачивается, стягивает с себя оставшуюся часть экипировки и надевает джинсы и куртку. Взяв ключи от мерседеса, выходит из бокса. Брезгливо бросив напоследок через плечо:

— Так и быть, я подожду, когда это случится.

Он уходит, а я всё так же стою, прижавшись к стене. Вытираю рот тыльной стороной руки. Меня потряхивает... Не могу сдвинуться с места. Ноги буквально приросли к полу, а тело оцепенело от его слов.

Он просто так меня не отпустит... Господи, какая же я дура! Почему вдруг решила, что будет как-то по-другому?

Через пару минут члены его команды заталкивают Кавасаки в бокс. На меня они смотрят со смесью жалости и осуждения одновременно. Отрываюсь наконец от стены и проношусь мимо них к выходу.

Снаружи меня тут же ловит за руку Кирилл. Я вырываюсь... Потому что на взводе. Потому что мне страшно...

— Эй! Эй, крошка! Всё хорошо! — Кирилл прижимает меня к себе. — Он ничего не сможет тебе сделать! Я больше глаз с тебя не спущу.

Парень молниеносно улавливает моё состояние. Забиться в угол и поплакать — вот чего я хочу. Но в качестве угла подходит и грудь Савельева. Очень подходит... Но я не могу. Ведь Давид не станет вредить лично мне. Он накажет меня по-другому...

Он хочет, чтобы я всё потеряла. А всё для меня — это брат и Кирилл.

Кусаю губы до крови, пытаясь остановить истерику. Потом смотрю в синие глаза Кирилла и уверенно произношу:

— Пожалуйста... Отвези меня отсюда.

Если я и закончу эти отношения, то только так, как требует моя душа. Я должна признаться Кириллу в том, кто я такая…

Глава 32

Кирилл

Лиза вжимается в мою спину. Её руки крепко обхватывают меня сзади. И мне жаль, что на мне сейчас байкерская экипировка, ведь так хочется чувствовать её прикосновения кожей.

Мчим ко мне домой. Я так решил. Она не сказала, куда её везти, и я подумал, что могу отвезти её к себе.

Нам нужно поговорить. Снова.

Возможно, сегодня я смогу признаться, что чувствую к ней.

Артур рассказал мне, зачем она приехала на трек. Лиза решила расстаться с Давидом. Сначала я не мог в это поверить... А потом увидел, как он сжимал её лицо и как был груб.