Нити судьбы. Новый мир 2. Финал - Эмили Ли

древка, метко попадая монстру в глаз. Лайя хмыкнула в ответ и, не переставая на него смотреть, вскинула свой лук. Стрела, выпущенная наугад, попала в цель: наргс упал замертво. О том, что она сжульничала и помогла себе магией, говорить не стала. Впрочем, Честер не зря был солдатом Инквизиции: о её трюке догадался и показательно осуждающе покачал головой. А дальше они уже сосредоточились на монстрах.

Лайя могла бы использовать свою ведьмовскую силу, но она так долго не стреляла из лука, что отказать себе в удовольствии не смогла. Какое это было всё-таки забытое наслаждение…

Ладонь чувствовала под собой тепло дерева, его живую, неровную текстуру, а пальцы другой руки коснулись тетивы. Легкое сопротивление, натяжение. Окружающие звуки, как и мысли в голове, затихли, уступая место единственному абсолютному фокусу. Не выстрел. Освобождение. И цель, которая точно будет достигнута. А следом — мимолетная радость контроля, единения, силы и невероятной свободы. И новый виток…

Ещё одно заклинание светлой ведьмы.

Ещё стрелы.

Ещё отработанные комбинации смертоносной магии стихий.

Огромный ледяной щит на несколько секунд задержал новую волну тварей и дал время магам перегруппироваться. Первые ряды атакующих людей, израсходовав свой магический резерв, ушли за спину своих сослуживцев. На их место вышли те, кто до этого мгновения лишь подстраховывал.

Мощные, слаженные залпы.

Головокружительная смесь озона, паленой плоти, крови.

И наступившая следом тишина, прерываемая тяжелым дыханием людей.

А потом минута на понимание, что всё закончилось слишком быстро сокрушительной победой.

Маги, привыкшие сражаться с монстрами, к своей победе отнеслись ровно, просто устало направились в город, а люди Изимы громко закричали, радуясь и одновременно не веря своим глазам: монстры не смогли приблизиться к стенам и ничего не повредили, никого не ранили…

Фенрис был доволен и не скрывал этого. Чонсок, который ждал его возвращения, широко улыбался.

— Мы готовы, — сказал ему Фенрис.

Чонсок в порыве чувств сжал его плечо, Фенрис ответил дружеским похлопыванием по спине.

Лайя с улыбкой и гордостью смотрела на обоих.

— Давид подаст на нас жалобу Правителю Лим за нерациональное использование стрел, — иронично сказал Честер, останавливаясь возле неё.

— А кто ему расскажет о нерациональности? — Лайя скосила на лучника хитрый взгляд и приподняла одну бровь.

Честер одобрительно хмыкнул и добавил:

— Ладно, ведьма, в Башне я знаю одно место… там много оружия… Не только стрел наберем. Но и лук тебе приличный раздобудем.

— Мой неприличный лук стреляет лучше твоего приличного.

— А если не жульничать?

— А если стрелу в глаз получить?

Честер засмеялся и подмигнул:

— Люблю властных и сильных женщин.

Почувствовав на себе тяжелый, замораживающий нутро взгляд синих глаз эльфа, который каким-то непостижимым образом, стоя внизу, услышал его разговор с ведьмой наверху, Честер добавил:

— Но ты к ним не относишься. — И набросив на лицо невозмутимость, пряча ехидную ухмылку и веселье в глазах, направился к лестнице, чтобы спуститься со стены.

Переход был резким, но когда Лайя поняла причину, то громко захохотала. Показавшаяся Тэруми махнула ей рукой, подзывая, и Лайя пошла к лестнице, собираясь узнать, что могло ещё случиться…

* * *

День завершился праздничным ужином, вот только настроение у всех было совсем не праздничное. Предстоящая дорога пугала всех, просто кто-то об этом открыто говорил, а кто-то храбрился и пытался через юмор отогнать от себя смерть. Конечно, ни про какие танцы на празднике речи не шло. Все тихо переговаривались и ели шедевры кулинарии, которые смогли изобрести из того, что было, кухарки Беаты.

Аппетита толком не было, но Лайя заставляла себя есть. Глаза отрешенно скользили по знакомым лицам и невольно старались запомнить каждого. Ведь неизвестно, кто из них вернуться не сможет. Неожиданно она поняла, что очень многие были дороги ей. Вспыльчивый, но надежный, родной Аларик, мама, весельчак Давид, мудрый Ирвин, всезнайка Лукас, лукавый Честер, Дарий… А ещё колкая Кларис, ворчливая Беата, вечно недовольная и громогласная Катрин… И… Она почти всех знала по именам… С кем-то стояла в дозоре, с кем-то лечила ранения людей, с кем-то возилась на кухне, с кем-то сражалась рядом, с кем-то работала в поле…

— Эй, ведьмочка! — Тэруми потянулась через стол и сжала её руки. — Всё будет хорошо!

— Я знаю, — выдавила из себя улыбку Лайя, пытаясь сбросить охватившую её тревогу. Хотя она догадывалась, что это было не только её состояние, что где-то далеко её сестры бояться и их состояние передается отголосками и ей.

— Ты лучше скажи, Инквизитора видела?

Чонсок и Фенрис тоже невольно стали искать глазами леди Ивори. Лайя хоть и очень плохо относилась к ней, но не улыбнуться не могла. Леди Ивори так сильно изменилась, что даже не верилось, что это всё та же женщина, которая раньше призраком ходила по городу. Сейчас от неё исходил такой свет, такая легкость и наполненность, что неосознанно хотелось коснуться. Она притягивала взгляды. Теперь её необычная внешность стала украшением и ещё одним магнитом. Из холодной и сломленной женщины леди Ивори превратилась во влюбленную и счастливую девушку. Необычность ещё заключалась в том, что проявлять свои чувства на людях, она не стеснялась: её рука часто покоилась в руке солдата, а если она в порыве чувств хотела коснуться поцелуем щеки любимого, то делала это, несмотря на свидетелей.

— Только мы избавились от розовой и сопливой влюбленности упыря и его принцессы, как теперь новое испытание в виде ещё одной посмотрите-какие-мы-все-из-себя-нежные-и-влюбленные…

Чонсок неожиданно притянул за шею Тэруми и прижался губами к губам, останавливая её ехидство. Все сидящие рядом дружно взорвались смехом.

— Не вредничай, моя дорогая супруга, — с нежностью сказал Чон, когда отпустил её.

Тэруми сердито толкнула его, за что получила ещё один поцелуй при всех. И никакое сопротивление ей не помогло — захват был организован правильно. А может, она не смогла противиться его прикосновению.

Лайя хихикала, смотря на них, а потом дернулась, собираясь повторить трюк Чона, но только с Фенрисом. Он был готов — элемента неожиданности не получилось. Ловко увернувшись, Фенрис обнял её и прижал к себе, а потом сам поцеловал: легко и мимолетно.

Давид стукнул по столу.

— Что ж такое! А мне кого целовать?!

Аларик дернулся от него, словно боясь, что за неимением подходящим дам, тот присмотрится к соседу. Выражение ужаса, какое он изобразил на лице, было столь комичным, что все снова засмеялись.

— Ты очень нравишься Дженни, — сказал Давиду вдруг Лукас. — Её суть меняется при виде тебя. Становится жгучей, как летний зной. Ты для неё словно оазис, к которому очень нужно дойти…

Фенрис бросил на него взгляд, и