Влюбиться в босса за 13 секунд - Эллин Ти

— Не думаю, что ты прилюдно захочешь целовать позор вашей семьи, – холодно улыбаюсь. Меня колотит изнутри точно маленького щенка, которого выкинули из дома под сильный снег. Я, в целом, и ощущаю себя вот точно так же. Выбросили как ненужную вещь, а теперь делают вид, что, вообще-то, мы тебя любили и даже гладили иногда. Против шерсти.

— Прекрати этот цирк! — фыркает она.

— Цирк устраиваешь только ты, мама, — отвечаю ей и вздыхаю, потому что папа снова не говорит ей ни единого слова… Она буквально унижает меня при всем ресторане и при моем начальнике, при нем! А он… молча листает меню. Спасибо за поддержку, у меня крутая семья.

— Дамы, — вмешивается Илья Александрович, — не время для ссор. — Родная, хочешь выпить?

До меня даже не сразу доходит, что он это ко мне обращается. Родная… Это звучит слишком красиво даже для такой страшной лжи. Меня даже мурашками до самых костей пробивает от такого обращения. Родная… Я бы хотела слышать такие слова от любимого человека.

— Если только яду, — усмехаюсь, замечая легкую, но очень хитрую улыбку на его лице.

— Ну, чай, так чай, — кивает он и подзывает официанта.

У нас за столом просто сумасшедшее напряжение царит, страшно даже шевельнуться. Мы делаем заказ, потому что пока сидели с Артуром не успели пообедать, а родители, потому что грели уши и тоже ничего не поели. Правда, под ее взором мне кусок в горло не полезет, потому что я даже ем неправильно, кстати сказать. А, еще ем не то, что стоило бы. Потому что тортики мне нельзя, потому что будет большая попа, а мясо вообще можно заменить овощами, чтобы просто лишний раз выпендриться, наверное.

Поэтому, когда официант спрашивает у меня, что я хочу, я беру только чай.

— Ты ничего не ела сегодня, — хмурится Илья, не отпуская официанта. — Закажи обед, нельзя не есть!

— Илья, я…

— И ваш самый вкусный и красивый десерт для моей девушки, пожалуйста, — перебивает он меня, делая заказ… для меня. Для его девушки, да. Ужас. — И не смотри так на меня, — говорит он уже мне, — это не еда, а десерт. Ты же не хотела есть.

Я намеренно не поворачиваюсь в сторону родителей, потому что знаю, что они сканируют каждое действие и вслушиваются в каждое слово. Клянусь, не была бы мама в целом потрясена такой встречей, она бы мне уже сделала около двадцати замечаний по поводу всего. Не так сижу, не так дышу, живу не так, очевидно.

— Итак… — начинает она, не сдержалась. Неудивительно, она никогда не умела долго молчать, — секретарша?

— Мой личный помощник, попрошу, — отвечает за меня Илья и я машинально сдерживаю его руку, лежащую на столе, в знак благодарности. Он не отпускает, переплетая наши пальцы. Папа все еще молчит и просто смотрит на нас.

— Нет отличий, — отмахивается мама.

— Позвольте, у Арины огромный пул обязанностей и куча ответственности, да я без нее, как без рук! А работа секретаря — носить бумажки на подпись и кофе.

— Хотите сказать, она не носит вам кофе? — вздергивает бровь мама.

— Хочу сказать, что я и сам могу принести ей кофе, если потребуется. Не стоит принижать ее достоинства.

— Достоинства, — фыркает мама. — Достоинство — это добиться в жизни чего-то! Стать кем-то, стать…

— Не. Принижайте.

От его тона и льда, сквозящего в нем, даже я замираю. И машинально крепче сжимаю руку. Он так защищает меня… Как никто и никогда не защищал, никто! Мама никогда не считала меня “кем-то”. Я позор семьи и все такое, но он… Боже, так и влюбиться в него недолго, это же запрещенный прием, кто так делает вообще? Я уже совершенно точно не хочу на него обижаться за все то, что он натворил, да и вообще… Не хочу и не буду точно, потому что этот поступок для меня значит гораздо больше! Я не могу не ценить то, что сделал он, когда никто и никогда даже не задумывался, как это для меня важно.

— Молодой человек, — оживает папа, — прикрутите тон, когда разговариваете с моей супругой.

А. Ну да.

— Я прошу ответного уважения, не стоит говорит гадости моей… любимой девушке, она не заслуживает всех этих слов и мне странно, что вы, как отец, позволяете этим словам звучать за этим столом.

Божечки… Мне надо срочно измерять давление, там. кажется, давно перевалило за норму и я на грани инсульта, честное слово.

— Любимой девушке? — вдруг встряет мама. В целом, очевидно, это единственное, что их волнует в его словах, но мне уже все равно, пусть что хотят говорят. Они делают такие удивленные лица, словно не сидели тут битый час и не наблюдали за нами. Детский сад.

— Именно, — Илья поднимает наши сцепленные руки к лицу и целует мои костяшки, — что-то не так?

— Просто не припомню, чтобы вы представлялись парой, когда я заходила в ваш офис на прошлой неделе. Откуда взялась эта ваша любовь?

— На работе принято работать, Елена Николаевна, — улыбается он ей, — там мы отношения не демонстрируем, да и вы не были заинтересованы вопросами личной жизни дочери. Здесь же, в неформальной обстановке нам не приходится скрывать свои чувства. Так что приятно познакомиться с вами и в статусе парня вашей дочери.

— Вы ей не пара, — морщится она.

— О, я не удивлен, но вы уж простите, меня мало интересует ваше мнение на этот счет.

— Я мать! Чье еще мнение вас должно интересовать?

— Я бы с удовольствием прислушался, если бы считал хоть одно ваше мнение… простите за бестактность, но, адекватным? Ваша дочь удивительный человек. Она закончила институт с отличием, работает в крупной фирме, была назначена ведущим дизайнером на огромном зарубежном проекте! Умница, красавица, работает и с каждым днем совершенствуется, а вам все еще в ней что-то не нравится. Удивительно, и с чего бы я должен был прислушиваться к вашему мнению?

Мама замолкает. Даже папа ни слова ему не говорит, а я… А я просто в шоке. Он правда все эти слова говорит, или я все это себе на стрессе придумала? Сейчас ущипну себя и очнусь в моменте, когда родители стоят