Ур, сын Шама - Лукодьянов Исай Борисович

И они втроем уселись за приставным столиком, и пошел горячий разговор. Листки бумаги покрывались схемами и формулами. В самый разгар спора сунулся в кабинет бухгалтер. Вера Федоровна глянула на него близоруко и сказала:

— Михаил Антоныч, попрошу через час. Я занята.

У бухгалтера брови взлетели почти к основанию лысины. Такого ему еще не приходилось слышать. Бочком, неловко топчась, он покинул кабинет. Вслед ему неслось:

— Форма океанов, юноша, их очертания — вот что определяет аномалии вертикальной составляющей. Очертания океанов, а не течения!

— Я знаю ваши труды, Вера Федоровна, и высоко ценю…

— Так какого дьявола вы вкручиваете мне это кольцевое течение с его смехотворной силой тока? Думаете, что вы первый обнаружили кольцевой характер Течения Западных Ветров? Как бы не так! Жюль-Сигисбер Русто, мой заклятый друг из Санта-Моники, давно уже подбивал меня провести кругосветную магнитографию Бравых Вестов, но и он, слышите, он сам, великий фантазер Русто, не имел ни малейшего представления о практической пользе этого предприятия! Ну? Что же вы молчите?

— Я молчу, потому что вы совсем не делаете пауз, — сказал Ур. — Вы упорно не хотите принять во внимание космическую составляющую, о которой я вам толкую. Вы как будто забываете, что Земля — космическое тело. Она несется в пространстве, пронизанном излучениями. Земля со своим магнитным полем купается, буквально купается а океане энергии. Разве это плохо черпать электроэнергию прямо из космоса?

— Я занимаюсь океанологией, Ур, а не фантастикой. — Вера Федоровна встала и медленно направилась к своему креслу. У столика с глобусом она остановилась и провела ладонью по тускло сияющей меди океанов. Запылилась моя терелла, — сказала она с какой-то затаенной печалью. — Что вы мне предлагали добавить к модели? Какое-то кольцо, что ли?

— Да, — сказал Ур. — На вашей модели там, где все океаны сливаются воедино, — неподвижная медь. Сделайте в этом месте вращающееся кольцо. Смоделируйте Течение Западных Ветров. Бравые Весты, как вы говорите…

— Тихо мне! — крикнул Рустам, привычно входя в многотрудную роль тамады. — Аркаша, заткнись, будь любезен. Валерка, пересядь на подоконник и уступи стул дамам. Анечка, нарежь торт. Ну, тихо! Марк, тебе говорю!

— В самом деле, сколько можно молоть про футбол? — обратилась Нонна к Аркаше и Марку. — Так и перерыв весь пройдет, а переносить мероприятие на другой час я не намерена.

— Я молчу. — Аркаша, блеснув очками, отвесил Нонне поклон.

Рустам выпалил пробкой из бутылки шампанского.

— Мне не надо, — сказал Ур, когда Рустам протянул ему стакан.

— Да ты что, дорогой, не хочешь выпить за Нонну?

— Не приставай к нему, Рустам, — сказала Нонна, сидевшая рядом с Уром. — Он непьющий, и нечего его совращать.

Но от Рустама, если он предлагал кому-то выпить, еще никому не удавалось отделаться. И Ур принял стакан из его твердой руки.

— Дорогие друзья! — провозгласил Рустам. — Сегодня у нас замечательный день…

— Несмотря на тринадцатое число, — вставил Валерий.

— Несмотря на число и несмотря на то, что мы сидим за канцелярскими, а не ресторанными столиками, день сегодня замечательный, — вдохновенно продолжал Рустам. — Сегодня Нонне исполнилось столько лет, на сколько она выглядит, а выглядит она ровно на двадцать один…

— …с половиной, — добавил Марк.

— Что сказать тебе, дорогая Нонна? — Рустам ввиду недостатка времени решил несколько сократить великую формулу застолья. — Мы желаем тебе всегда быть такой же красивой…

— Точно! — тоненько выкрикнула Аня.

— Такой же умной и безупречной в работе…

— Подтверждаю от имени дирекции, — скороговоркой сказала Нина Арефьева.

— И мы хотим, дорогая Нонна, в этот день…

— Замечательный, — подсказал Валерий.

— …в этот замечательный день пожелать тебе большого, солнечного счастья, которого ты заслуживаешь. Ура!

— Ура-а! — крикнули все и принялись чокаться с Нонной.

Ур, ухмыляясь, тоже чокнулся, чуть не разбив стакан. Затем он осторожно отпил и скривился, вызвав жизнерадостный смех. Подумав, он отпил еще, и кривизна его гримасы заметно уменьшилась. Дух и вкус неведомого напитка приятно стрельнул в ноздри. И под громкий туш, в третий раз прозвучавший сегодня в этой комнате, Ур вытянул шампанское до дна.

— Молодец, дорогой! — одобрил Рустам. — Ты красиво пьешь, как настоящий джигит. На, скорее закуси. — Он протянул закашлявшемуся Уру ломоть арахисового торта.

Ур откусил, но кашлять не перестал, глаза его наполнились слезами, и непрожеванный кусок выскочил изо рта в подставленную ладонь. Нонна заколотила его по спине.

— Теперь вы квиты, — сказал Марк, когда Ур отдышался. — Он спас ее, когда она тонула, она ж его от удавления спасла.

Аня залилась тонким колокольчиком. Валерий подмигнул ей и отправил в рот изрядный кусок.

— Частица торта в нас, — сказал он с набитым ртом, — заключена подчас.

Ур обвел сотрудников взглядом, полным благожелательства.

— Ребята, — сказал он, — какие вы все хорошие…

— Замечательные, — подсказал Валерий.

— Я хочу сказать, ребята, что мне хорошо у вас…

— Так оставайся, дорогой! — пылко воскликнул Рустам. — Мы тут женим тебя, квартиру тебе пробьем, защитишься — живи себе на здоровье! Скажи?

— Остаться у вас… — Ур поник головой.

Тут вошел Грушин, поправляя аккуратный реденький пробор.

— Извините, Нонна, дела задержали, — сказал он, садясь на уступленный Рустамом стул. — Только немножко, Рустам, совсем немножко… Спасибо. — Он поднял стакан. — Будьте здоровы, Нонна, за ваши успехи. — Грушин быстро выпил и взял протянутый Аней кусок торта. — Это арахисовый? Благодарю. Могу вас порадовать, Нонна: Максим Исидорович очень вами доволен. Он расспрашивал меня о вас, и можете не сомневаться, что я не пожалел, как говорится, красок.

— Спасибо, Леонид Петрович, я тронута.

— Не думаю, чтобы вы были тронуты, вы ведь у нас известная недотрога. — Грушин засмеялся собственной остроте. — Шучу, шучу, не обижайтесь. Аня, еще кусочек торта, пожалуйста… — Грушин искоса взглянул на Ура. — Что это вы разулыбались так широко, друг мой? Должен сказать вам следующее. Максим Исидорович хотел познакомиться с вами поближе, поблагодарить за помощь… м-м… за математическую, так сказать, оснастку… Вы же надерзили ему. Не собираюсь читать вам нотацию…

— Еще торту, Леонид Петрович? — прозвенел Анин голосок.

— Что? Нет-нет, достаточно… Словом, не хочу вам портить улыбку, Ур, она вам очень идет, но разрешите все же посоветовать: будьте осторожнее на поворотах.

— Осторожнее на поворотах, — повторил Ур. — Да, я понял.

— Вот и прекрасно. Ладно, Аня, дайте еще кусочек, только совсем маленький… Спасибо.

— Леонид Петрович, — обратился к Грушину Ур, — я прочитал все ваши труды по Каспийскому морю. Вы много сделали для изучения Кап… Каспия…

— Благодарю вас, Ур, — с чувством сказал Грушин. — Это очень лестная оценка. Не сочтите за обиду то, что я вам тут говорил. Это был только дружеский совет по праву старшего…

Звонок возвестил окончание перерыва.

— А теперь — за работу, товарищи. — Грушин, дожевывая торт, направился к двери.

— Но вы, Ле… Леонид Петрович, все еще не доктор наук, — повысил Ур голос.

Грушин остановился, посмотрел на него озадаченно.

Ур неловко, придерживаясь за стену, вылез из-за стола и ухватил Грушина за рукав безупречно белой сорочки.

— Вы не доктор, — повторил он с необычайной настойчивостью. — Вам защиту пе… переносят с года на год…

— Это не ваше дело. — Грушин попробовал высвободить руку. Перестаньте за меня цепляться…

— А Ма… Максим Сидорович… Нет, И-си-дорович… — Тут Ур качнулся и почти обнял Грушина, чтобы не упасть. — Максим получит доктора раньше, чем в-вы!.. — Ура качнуло в другую сторону. — Хотя с-сам он выполнить научную работу н-не…

— Он пьян! — в ужасе закричал Грушин. — Уберите его от меня!

Из института Нонна и Ур вышли вместе.