Главное управление - Андрей Алексеевич Молчанов

Он дышал нескрываемой злобой и слов в общении со мной не подбирал.

– Где, сука, бабки?! – орал он, набухая лиловой кровью и не стесняясь никаких прослушек и секретарш, суетившихся в кабинете с чаем и пирожками. – Вы знаете, кретины, чьи бабки сперли?! Недоумки, срань подзаборная! И он на меня еще зенки лупит, как новорожденный! Здесь кто идиот – я или ты?

– Товарищ генерал… При вашем опыте и знании людей вряд ли бы вы взяли к себе на работу идиота, – ответил я, вторым планом припомнив сентенцию: лесть – разменная монета, чье хождение в обращении зависит от нашего тщеславия.

А далее, проникновенно играя в незамутненную догадками невинность, я изложил свое полное непонимание природы возникших страстей. Не сдвинувшись ни на микрон с позиции кондового служаки, честно отработавшего по заданной теме.

Решетов сбавил обороты. Взор, обращенный на меня, отличало прежнее недоверие, но поток ругательств иссяк.

– Где данные технической записи? – спросил он.

– У чекистов, они ее вели…

– А с чего чекисты приклеились к задаче?

– Так они уже пасли место… По стуку. Антитеррористические веяния… Я ведь докладывал. И вы же сами дали добро на совместное…

– Ты мной не оправдывайся, дурогон! Нашел себе дружков с лубянской малины! Беспределом ЧК прикрыться решили? Так это плод вашего нахального воображения! Хрен угадали, умники! Та-ак! Данные наблюдения и все материалы ко мне на стол! Фамилии всех, кто там был, сюда!

– Да там полно народу толклось… Одних «собрят» целое отделение…

– Ты мне на спецназ не кивай! «Там!» Там дисциплинированные, наивные ребята, беззаветные служаки…

– Ага… – позволил я себе дерзость. – В прошлый раз в промзоне на складе заложника освобождали, а там штабель с пивом в жестянках… Полштабеля в карманах вынесли, я на минуту отвернулся… У них карманов у каждого, как у сто кенгуру… И вообще… Что за деньги? Чьи деньги?

– У-узнаешь в свое время! – протянул он со значением. – Вон пошел! Вприсядку, сука!

Вечером ко мне домой нагрянула служба нашей безопасности, произведя подробный безуспешный обыск, после которого я недосчитался кое-каких мелочей, но да ладно. Обыск прошел и у Акимова. На законность подобного рода действий мы, естественно, не роптали – издержки службы, понятно дураку. Но вот Тарасов, потрепанный домогательствами своих ведомственных инстанций, открыл тайную суть начальственного недовольства, и суть эта повергла нас в уныние беспросветное.

Раскрылась тайна фразы «деньги за Герыча». «Герычем» горцы именовали Сергея Герасимовича, ответственного чиновника, недавно похищенного в Чечне в районе боевых действий.

За возвраты заложников из горного плена успешно хлопотал устремленный в большую политику бизнесмен Сосновский, бесконтрольно выплачивая за вызволение страждущих бюджетные деньги, а поддерживал его благие начинания как официальный куратор Решетов. Таким образом, мы влезли, как хорьки в курятник, в бизнес высших сфер. Мы сперли доллары Решетова!

Никакой рапорт об увольнении теперь бы меня не спас. Наоборот, усугубил бы положение подозреваемого и лишил бы всякой защиты. Равно как и побег за границу.

Перед прослушкой мы разыгрывали разнообразные спектакли, должные доказать нашу непричастность к случившейся несуразице, запускали ходатайства через лживо сочувствующего нам Соколова, однако мощная машина сыска, перемалывавшая всякую деталь в поисках правды сермяжной, двигалась неумолимо и мрачно, как тяжелый танк в боевом рассветном походе.

Моя нервная система претерпевала серьезный урон. Я напрочь лишился аппетита и жил как во сне, не расставаясь с бронежилетом и табельным оружием. Мои подельнички тоже заметно поникли.

Умником оказался лишь коммерсант Дима, справедливо плюнувший на все наши заверения в обеспечении безопасности, скоренько перебросивший свои капиталы в банки Арабских Эмиратов, где у него имелись счета, и слинявший в благословенный район Персидского залива в компании своих дружков, на которых уже были заготовлены подписки о невыезде.

Таким образом, таможенное дело, висевшее на Диме, со скрежетом застряло, но я решил, выждав время, его попросту прикрыть. Ну да и не оно волновало меня, а конечный результат тайного беспощадного сыска.

И долго ждать себя результат не замедлил. Сыск вели люди серьезные, заинтересованные, и главный подозреваемый определился в их глазах безошибочно: жуликоватый чекист Тарасов!

Однако, несмотря на всю мощь и влияние пострадавшей стороны, Тарасов входил в Систему, крайне болезненно реагирующую на сторонние притязания к своим адептам. Более того, обладал родственными связями с одним из руководителей карательного всесильного ведомства. И беспардонно распять его на кресте сомнительных олигархически-милицейских претензий являло задачу скользкую и чреватую пламенным чекистским ответом. А посему меры к нему применились неформальные, выразившиеся в попытке похищения и дальнейшего водворения в неизвестный конспиративный подвал.

Оппоненты не учли одного: высочайшей боевой подготовки и редкостной реакции объекта. Похищавшие его возле дома кавказские боевики были разбросаны по сторонам, а выпрыгнувшие из подъехавшей машины их сотоварищи расстреляны кувыркавшимся на асфальте Тарасовым, как мишени в тире, из неуставного пистолета иностранного производства.

С копией его служебной объяснительной записки по данному инциденту мне довелось ознакомиться:

Интуитивно предчувствуя опасность, покидая место постоянной работы, я надел под пальто имеющийся у меня в служебном распоряжении бронежилет. У подъезда дома меня атаковали двое неизвестных лиц кавказской национальности, от физических домогательств которых я освободился с помощью знакомых мне приемов самозащиты. Внезапно из подъехавшего к месту моей обороны автомобиля выскочили вооруженные люди, но тут я увидел у двери подъезда пистолет «Глок» австрийского производства, видимо подброшенный туда неизвестными доброжелателями, после чего произвел огонь на поражение в прежних целях обороны в сторону направленных на меня огнестрельных средств нападавших лиц. Граждане, напавшие на меня у подъезда, тем временем вновь проявили боевую активность, в силу чего мне пришлось применить к ним действия аналогичного характера.

Смех смехом, а спустя сутки, не принимая во внимание лепет о предупредительных выстрелах в головы нападавших, в рамках статей о превышении необходимой обороны и незаконного ношения оружия, то бишь «Глока», похищенного, кстати, как выяснилось, из экспертно-криминалистического отдела, Вадима арестовали, поместив в Лефортово на попечение братцев-чекистов. Хотя, как выведал Акимов, заинтересованные лица настаивали на его водворение в уголовную тюрьму. Где, конечно же, он тут же попал бы под пресс невыносимых пыток.

Решетов со мной подчеркнуто не общался, но вскоре меня вызвал к себе его заместитель, рассеянно порылся в каких-то папках с бумагами на своем столе и буднично поведал, обратив ко мне свою картонную безликую рожу:

– Завтра отправляетесь с Акимовым в командировку. В Чечню. Дела сдадите заместителю. Вопросы?

Вопросов было много, но данный начальничек и при всем желании ответить бы на них не смог, слепо следуя распоряжениям, поступившим из соседнего кабинета, где обретался его