Формула тьмы и света - Татьяна Грай

Валерьен помолчал немного и предложил:

- Нужно бы их вынуть из танка... посмотреть.

...На траве - пятнадцать неподвижных тел, одетых в рваные скафандры без шлемов. Валерьен подолгу осматривал каждого ягодника, и Харвичу казалось, что командир выполняет какой-то обряд, необходимый здесь, на Беатонте... Вдруг Валерьен сказал громко:

- Мне кажется, они живы.

И тогда поляна заполнилась сольпугами.

Они выходили из сельвы и вставали кругом возле лежащих на поляне ягодников... и стояли не шевелясь, как диковатого вида изваяния. Прошло несколько мучительных минут, а потом начался спектакль, ради которого люди и сольпуги пришли в сельву.

Деревья и кусты с южной стороны поляны стали медленно раздвигаться, словно огромный тяжелый занавес... и открылась гигантская зеленая пещера в сельве. Сводами пещеры служили плотно перепутанные кроны невероятно высоких деревьев, и под этими сплетениями люди увидели кособокий, плешивый холм, увенчанный розеткой мясистых темных листьев. Из розетки торчал пушистый голубой шар.

- Эх... - прошептал в забытьи один из ягодников. - Чуть-чуть не дошли, чтоб ее...

- Ваше счастье, что не дошли, - тихо сказал ему Валерьен.

Из толпы сольпугов неприметно выскользнул один и подошел к людям. Харвич узнал его - это был Деез-Седьмой.

- Иллюзии относительны, реальность не абсолютна, - заговорил он. Можно внушить смерть, можно доказать необходимость жить. Внешние и внутренние вероятности связаны. Вы останетесь здесь.

"Вы останетесь здесь..." Харвич представил ягодников и патрульных, вперемешку лежащих под розеткой анимоциды... окровавленных, расплющенных... и сольпугов, кружащихся в диком хороводе вокруг холма...

Деез-Седьмой резко вскинул вверх несколько педипальп, и все сольпуги на поляне повторили его движение.

- Смеются, - пробормотал Астахов. - Нашли время...

Деез затрещал:

- Смешным именуется несовпадающее. То, что названо стажер Харвич, испытывает страх. Повод к смеянию. Образ ошибочен. Непонятие сказанного. Остаетесь присутствовать. Именуемые социопсихологи используют слово "карт-бланш". Понятие соответствует ситуации. Смотрите. Думайте. Понимайте.

И началось действо.

Сольпуги кружились, выстраивались в длинные цепи... вокруг бездыханных ягодников стук панцирей и шорох педипальп... Фаланги молчали. Но вот их бугристые зеленоватые спины начали расцвечиваться желтыми и белыми пятнами. Харвичу показалось, что возникла музыка - клочки мелодий витали в воздухе, и к мелодиям примешивались слова, произносимые невнятным шепотом: "Мир изменяется... истинность назначения... пустота сущего... возвращение ушедших..."

Харвич встряхнул головой и сказал:

- Но все-таки они убили того... на той прогалине.

Старший ягодник обернулся.

- Он был главный, дал приказ давить пауков. И сразу двинул машину на них, подавил много...

- А дальше? - спросил Астахов.

- Дальше мы ничего не поняли. Ему что-то помстилось, видать. Закричал: "Вот она, хватайте!" и выскочил из танка... какие-то на него налетели, не понять, - обезьяны, может... или жабы такие прыткие, утащили в лес, мы и танк развернуть не успели.

- Ясно, - сказал Валерьен.

Со стороны фаланг донеслось угрожающе:

- Молчите, молчите...

Разговор прервался.

Харвич потерял ощущение времени, от неподвижности кружилась голова. Потом... Харвич решил, что это от усталости. Но взглянул на Валерьена и понял - нет, не почудилось. Харвич снова перевел взгляд на трупы. Ткани обрели живой оттенок, синева сошла... вот вздохнул один, другой... открывают глаза, садятся... Стажер усмехнулся: "Ожили... а скорее, просто не умирали".

Очнувшиеся мародеры, увидев на краю поляны людей, бросились к ним, и сольпуги расступились, пропустив оборванцев. Ягодники, окружив патруль, разевали рты, пытаясь что-то сказать, - но только хрип вырывался из глоток.

Сольпуги замерли, и Харвич почувствовал, как в воздухе возникло Нечто - ощущение грядущего, или предчувствие изменения... спектакль окончился. Сельва медленно наползала со всех сторон, укрывая анимоциду, поглощая толпу сольпугов... и вот люди стоят, окруженные стенами деревьев, и тропа предлагает отправиться в обратный путь.

...След в след за Валерьеном тянулись оборванцы-ягодники, среди них четверо в скафандрах высокой защиты; и нелепое это шествие замыкали Астахов и Харвич. Тропа стала узкой и однозначной. Шли молча. Патрульным было не до разговоров - спешили к посту, боясь новых сюрпризов сельвы. Судя по индикаторам, до побережья оставалось не меньше пятидесяти километров, и Харвич думал, что скоро вечер, придется ночевать в сельве, а палатка у них одна, и девятнадцать мародеров не впихнуть под крышу... а нужно доставить этих дураков на пост в целости и сохранности, потому что если что-нибудь случится теперь, отвечать будет Валерьен... И еще Харвич думал, что сольпуги зло подшутили над ягодниками, соблюдая при этом условия договора, и показали свою силу... немалую силу; может быть, с их стороны это своеобразная попытка объясниться?

Впереди забрезжил свет. Тропа врезалась в открытое пространство, и Харвич подумал, что сольпуги приготовили очередное место для привала. Но через несколько минут люди вышли на побережье, к деревне сольпугов. Ягодники при виде океана загомонили, сбились в кучу, а Валерьен, обойдя их, подошел к Харвичу и Астахову. Харвич взглянул на индикаторы - они вообще ничего не показывали.

- Через деревню им идти не стоит, - кивнул на ягодников Валерьен, обращаясь к Астахову. - Обведи их вокруг.

Астахов направился к ягодникам, и они, выслушав его, покорно потянулись в обход деревни. Валерьен посмотрел им вслед и сказал Харвичу:

- А мы с вами - прямо.

...Валерьен не спешил пересечь деревню, шел медленно, иногда заглядывая в темные провалы входов, иногда останавливался... Харвича охватило странное чувство, чувство потери, утраты, будто он расставался с чем-то дорогим, что-то уходило безвозвратно... "Почему? - думал Харвич. Что это?" Мучительная тоска навалилась на него, он понял, что беззащитен и никому не нужен... Внезапно Валерьен сказал:

- Пойдемте быстрее. Нас просят уйти.

"Вот оно что, - сообразил Харвич. - Это сольпуги..."

Он прибавил шаг, и тоска ушла.

Возле домика сидели на песке ягодники - тихие, напуганные. Валерьен вошел в дом, а Харвич задержался на минуту, посмотрел на деревню, на сельву... на мародеров, ожидающих катера, который увезет их с этой трижды проклятой прекрасной Беатонты на Землю, в понятный и уравновешенный мир... и понял, что сам он еще вернется сюда, что сольпуги будут ждать его возвращения... а может быть, ему это показалось.