Сценарий. Холодный город - Сергей Романов

кровать, два стола, три стула, два охотничьих ружья, коробка патронов, пять ножей, «Доширак» и водка.

– Если кто не узнал, это Анциферов Виктор, наш хирург из нейрохирургии областной! – громко объявил заведующий. – У него к нам дело. Говори.

– Мир врачам! Свободу народам! – громко объявил доктор, пододвинул стул и сел на него, достав из кармана пистолет, потому что ружья, как только он зашёл в комнату, сразу разобрали и взвели для стрельбы, понятно, не по мишеням.

– Мир врачам! – ответил молодой с ножом.

– Молодец, пошутил, хм, – хмыкнул здоровый, с ружьём наперевес.

– Короче, братья, нужно провести ревизию ран брюшной полости, были сквозные пулевые ранения, первая помощь была квалифицированная, но вчера стало хуже, возможно, перитонит. Общак платит пятьдесят граммов золота за операцию.

– Ещё бы вчера помогли бы, – буркнул заведующий.

– Н-да, сейчас одна надежда на аккумулятор, если договориться с фейсами, – посмотрел на заведующего здоровый с ружьём.

– Да у нас на втором этаже в коме лежит ихний генерал, раненый героический генерал, хм, вот у них от аккумулятора ихнего хитрого вся аппаратура и работает. Нам нужно три часа, с учётом, что скоро ночь, так и побольше. Аккумулятора у них два. Один можно попросить, мы так делали два раза. Правда, больше не будем.

– На хрен их, мир врачам, – буркнул молодой.

– Сходи к ним, попроси, тогда продолжим, – сказал заведующий, махнув рукой молодому.

– Я покажу, где они, – вскочил с места молодой, поправляя одежду и привязывая к поясу ножны с тесаком.

– Пошли, – доктор встал со стула, думая: «Откуда взялось слово «ихний».

Выходя, он повернулся к хирургам, поднял руку с пистолетом вверх и сказал.

– Мир врачам!

– Мир врачам! – на этот раз ответили ему все, кто был в ординаторской.

Они пошли через всё тех же людей, незнакомых, неопрятных, больных и здоровых, старых и молодых. Его дважды узнали. Мир врачам! Повторили дважды. Это теперь навсегда. Хирург с пистолетом и скальпелем за поясом. Наверное, и клятва Гиппократа теперь другая, и тоже навсегда.

«Не забудь с больного взять золотом!»

Две крайних палаты в конце коридора был закрыты изнутри. Молодой доктор постучал два раза тихо и ещё один раз сильно. Минуты через три открыли дверь.

– Я нейрохирург Анциферов, меня отправили осмотреть больного, – сказал доктор.

Усталый, как и все, боец хмуро посмотрел на него и закрыл дверь. Доктор подумал и пнул по двери ногой.

– Можно я пойду? – выполнив свою миссию, сказал молодой боец из банда первой гнойной хирургии.

– Иди, – буркнул доктор и снова пнул по двери.

– Чё за блядь? – мат, автомат и злые глаза.

– Меня к вам направил офицер из комендатуры, фамилия Фёдоров, с КПП у Октябрьского моста, мне надо осмотреть вашего больного и обсудить перевозку его в военный госпиталь, – тихо сказал доктор, но, не увидев в глазах бойца никакой реакции, сорвался, выхватил пистолет из кармана и сунул дуло бойцу в лицо. – А не чё за блядь!

– Ладно, сейчас узнаю, – буркнул боец, убрал автомат и прикрыл дверь.

Через минуту дверь открылась, и перед ним стоял другой боец, видимо, чином выше.

– Вы один?

– Да.

– Пойдёмте.

Прямо на хирургическом столе лежал пациент. Капельницы, ИВЛ, серая кожа, запах и полное отсутствие веры, надежды и любви.

– Две операции, ранения уже почти зажили, а в сознание не приходит, – тихо говорил боец, видимо, в офицерском звании.

– Если ИВЛ отключить, он остановится, – сказал доктор, имея в виду человека.

– Да, его уже все смотрели, так все и говорят, – он почесал нос, – после инцидента местные доктора отказываются нам помогать. Вот я не понимаю, – он пристально посмотрел на доктора, – а клятва Гиппократа?

– Какая клятва? – серьёзно спросил доктор.

– Ну вот и вы туда же, – буркнул боец.

– Ладно, уже вечер, м-м, у нас во дворе скорая с ИВЛ, но нужен бензин и нужно прооперировать больного, которого мы привезли.

Они подошли к окну, выходящему на площадь перед главным входом. Боец увидел жёлтую машину с надписью «Реанимация» и немного успокоился.

– Такой обмен, оперируем, увозим, – махнул рукой в сторону окна доктор.

– Значит, наш аккумулятор нужен? – сообразил боец.

– Да, часа на три, потом, грузим вашего больного и везём его в аэропорт.

– Три часа? У нас будет три часа на сборы?

– Да. Может, больше. Уже ночь скоро.

– Да, может, с утра?

– Да, вот ещё операцию даже не начали.

– Хорошо, понял, минут через двадцать можете его забрать.

Они пожали руки, и доктор вышел из палаты, номер двести пятнадцать. Быстро спустился, доложил хирургам в ординаторской, те отправились искать медсестёр, забирать аккумулятор у фейсов и готовить операционную. Затем доктор через всё тот же боковой вход вышел на свободу.

Ночь. В редких окнах горели свечи и керосинки.

– Ой! Мы уже не знали, что нам делать! – воскликнула Настя. – Уже же ночь!

– Пока договорился, пока, н-да, – улыбнулся доктор. – Лёха, давай подгоним вон к той двери как можно ближе.

Лёха, аккуратно развернулся и спятился к указанному доктору месту.

– А сейчас, Лёха, жди нас, мы узнаем, куда его везти.

Доктор и Настя прошли через шлюзовою камеру. А дальше Настя, вцепившись в руку доктора, сказала: – Доктор, ужас какой, я только за вами буду, я ни на шаг от вас, я…

– Да, давай пошли уже.

– Ага.

Настя ослабила хватку и припрыгивая побежала вслед за доктором, петляя между совсем больными людьми, пока ещё здоровыми людьми и уже не людьми. Ещё немного, и они укрылись в ординаторской.

– Мы подогнали ко входу, что делать дальше?

– Дальше подгонять, у нас тоже всё готово, – улыбнулся здоровый хирург.

– А-а-а, – понял доктор и достал из кармана, мешочек с золотом, – вот, – он протянул его здоровому.

Тот развязал и высыпал золотые изделия в глубокую жёлтую пластиковую чашку. Покрутил их пальцами, словно прицениваясь.

– Нормально, – кивнул он заведующему и убрал чашку в столешницу, закрыв её на ключ.

– Оперировать будем на втором этаже, всё вроде ок. А это кто? – он указал пальцем на Настю.

– Медсестра моя.

– Оставишь нам?

– Нет.

– На нет и суда нет, – ухмыльнулся здоровенный хирург.

В свете двух керосинок они разглядели чистую Настю, он, и все мужики немного изменились в лице. Почему-то. Доктор вспомнил его фамилию – Горшков и имя его Александр.

– Да и похуй, Саня, есть он суд или нет! – рявкнул доктор. – Я вам рыжьё отдал, аккумулятор достал, так что идите и без лишних базаров работайте. Хорошо? – он посмотрел на заведующего. – И ещё, я сам могу ревизию сделать, не велика задача. Но тогда с вами уже другой разговор будет. Короче, братья, не будите лихо.

– Ладно, Виктор Геннадьевич, не кипятись,