Спецкоманда на завтра (СИ) - Артемьев Юрий

Навсегда не заснул… Выжил и уцелел…

Рюмка с хлебом засохшим меня не ждала.

Смерть ходила круго́м, но меня не взяла.

28 июня. 1974 год.

Крым. Дорога на Севастополь.

Когда прямо на наших глазах впереди произошла авария, Искандер сразу же затормозил. Наша машина была без крыши и выскочить из неё труда не составило.

Вся левая сторона четыреста восьмого была всмятку. Через чудом сохранившееся стекло в задней правой двери, я увидел капитана Журова. Голова его была в крови, но он был жив.

Дёрнув за ручку двери, я понял, что дверь заклинило намертво… Я не знаю, о чём думал в тот момент… А похоже, что и вовсе не думал ни о чём, когда врезал со всей дури кулаком по стеклу в дверях машины… Но стекло внезапно рассыпалось в мелкие квадратные осколочки… А дальше… Я схватил капитана и стал его тянуть наружу… Я торопился, потому что бензином уже не просто пахло, а воняло, а ЗИЛ уже начал дымить…

Мне удалось довольно-таки быстро выволочь капитана наружу.

— Портфель… — прохрипел он.

— Что?

— Документы… Портфель…

Блин. Кто о чём, а мент о деле…

Я уже отволок Журова метра на три-четыре от машины. Оставив его на асфальте, я вернулся к машине. Искандер пытался через переднюю дверь дотянуться до Беса. Но, похоже, что снайперу сильно не повезло. Удар пришёлся прямо в него…

Я сунулся в машину и быстро нащупал портфель капитана… И ещё успел увидеть горящие ненавистью поросячьи глазки Жанны, которую сильно зажало металлом искорёженной машины.

А потом полыхнуло пламя.

Я отшатнулся, закрывая лицо портфелем. Вспыхнуло всё и сразу… Я упал рядом с капитаном, и тут заметил, что у меня горит левый рукав. Я стал сдирать с себя рубашку… Лёшка тащил Журова подальше от огня. А Маринка вцепилась в меня и куда-то тянула.

Оглянувшись, я увидел, как в ярком пламени, внутри машины. на заднем сиденье бьётся какое-то тело… И я даже знаю чьё это тело… Собаке — собачья смерть!

А где Искандер? Вижу его… Он кого-то тащит в сторону от огня… И это не Бес… Водитель ЗИЛа, наверное… Больше некому здесь взяться на месте аварии…

Вроде бы и машин на дороге не было. А вот уже куча народу кругом набежала… Я отдал портфель капитану. А сам сел на асфальт рядом с ним… Глаза почему-то щипало. Правая рука немного онемела…

— Эта сука… — вдруг громко сказал Журов.

— Чего? — не понял я его сбивчивую речь.

— Эта гадина, сперва ударила меня, а потом напала на водителя…

Ну, ни хрена ж себе картинка вырисовывается… Выходит, что эта Жанна ещё и сама виновата, что сдохла такой мучительной смертью. Сгореть, будучи зажатой в искорёженной машине… Такого, как говорится, и врагу не пожелаешь… Но она это заслужила. Сама виновата.

Беса жалко. Он так и не успел ничему нас научить.

Капитану Журову кто-то уже начал бинтовать голову. Меня тоже пытались «лечить». Но я-то в той машине не был вовремя аварии. Чего они ко мне лезут?

— Ты как себя чувствуешь?

— Да нормально всё… Чего ты ко мне докопался, Лёх?

— Ты бы себя в зеркало видел…

— А что такое?

— На чёрта похож. Рогов не хватает…

— Сам ты чёрт!

— Сашка! У тебя лицо всё чёрное. Бровей нет… Ресниц тоже… А с руками что?

— А что с руками?

Я поднял руки и посмотрел на них. Левая была красно-чёрная с пятнами ожогов. Зато правая напоминала лёгкую боксёрскую перчатку. Кисть опухла, почти шарик. А из шарика торчать пальцы…

Блин горелый! Я же кулаком стёкла в машине выбивал… В прошлой жизни такое у меня только один раз было. Но тогда я так руку не разбил… Может, мои кулаки покрепче были… А может, просто стекло было другим. Ну, да. У «Москвича» в задних дверях стекло размером поменьше, чем в водительской двери у «Жигулей» пятой модели. А чем меньше стекло в рамке, тем трудней его разбить голой рукой…

* * *

Тот случай вообще был анекдотичен. Светлым днём на местном рынке случилась небольшая драка. Ну, так… Человек десять-пятнадцать с одной стороны и столько же с другой. Одни были армяне, а другие азербайджанцы… Кто там кого ножом пырнул? Я уж не помню… Помню, что все разбежались. А один остался ждать врачей с ножевым ранением. «Разведка» из числа местных стукачей донесла, что машина того, кто махал ножом, осталась на стоянке… Голубая пятёрка.

И получили тогда опера, то есть мы, задание от начальства. Сесть в засаду. А как злодей к своей машине подойдёт… За хобот его и в отдел!

Пока рынок работал. Мы сидели в одной из машин и наблюдали за обстановкой.

Что вам рассказать про машины, которые в те времена использовали опера. Всё подряд. И свои колымаги, и машины, задержанные до выяснения, и оставшиеся после посаженных нами уголовников…

Но в этот раз это была именно моя «Шестёрка». Светло-бежевая, цвета сухой московской пыли. Взял её как бы в рассрочку у знакомого, и периодически выплачивал ему частями… Ну да суть-то не в этом…

А суть в том, что практически все наши машины местные хулиганы да гопники знали «в лицо»…

Ну, так вот… Рынок уже стал готовиться к закрытию… Машины со стоянки разъезжаются… Эдак скоро останемся только мы одни, наедине с голубой «Пятёркой»

А дорога с рынка одна. И ведёт она вдоль речки, где частенько мы устраиваем всякие быстрые пикнички да сабантуйчики после работы… Так вот и появилась мысль — совместить полезное с приятным. Рабочий день уже закончился. Только вот наше начальство считало, что наш день не нормирован, и работать мы должны до посинения…

Так у нас, кстати один старый опер погиб. Трое суток не уходил с работы. Мокруху тогда они раскрыли. Чуть-чуть отметили, конечно, это дело… Ну а потом, по дороге домой, он заснул за рулём и влетел, в стоящую у обочины поливальную машину… Сразу насмерть… Пусть земля ему будет пухом!…

Ну а мы сегодня встали на берегу. Да и разложили на капоте «поляну» на газетке… Бутылочка беленькой, лимонадик, да закуска немудрёная. Лаваш, огурчики с помидорчиками, да нарезка мясная… Ну а что ещё можно было прикупить в ларьке по дороге…

В общем, стоим у речки, никого не трогаем, рабочий день провожаем… Ну и совсем немного, краем глаза, за дорогой смотрим. А вдруг поедет мимо голубая «пятёрка»…

Вот я не помню точно… Бутылка была ещё наполовину полна, или уже наполовину пуста… Но как раз в это время мимо нас по дороге тихой сапой проплывает долгожданная «Пятёра»…

Поляна вместе с недопитым и недоеденным тут же была сброшена на землю. Мы запрыгнули в мою машину. И бросились в погоню…

Догнали у ближайшего светофора. Перед «Пятёркой» стояла «Волга», позади «Пятёрки» Грузовик типа Камаза или МАЗа, С плоской мордой. Я это запомнил, потому что видел глаза водителя, который оказался случайным свидетелем происходящего.

Мы подлетели по встречному ряду и затормозили прямо рядом с нужной машиной. Водительское окно у него было слегка приоткрыто, а сама дверь заблокирована. Вот тогда я с разгона и зарядил кулаком по стеклу. Даже сам не заметил, как оно разбилось. Да и следов на руке после этого никаких не было. Вытащили мы этого водителя через окно и упаковали в мою машину. А его голубенькую жигу, следом доставили… Водитель грузовика сидел, как в ложе театра, наблюдая это представление…

Вот с тех пор меня на работе киборгом прозвали, сравнивая с Ван-Дамом, который голыми руками стены прошибал в «Универсальном солдате».

А дело то закрыли потом. За примирением армянских и азербайджанских сторон… Девяностые — это такие девяностые…

* * *

В этот раз моя рука от соприкосновения с закалённым стеклом пострадала, куда как сильнее… Распухла она не по-детски. Маринка раздобыла где-то бинт и наложила мне тугую повязку на правую руку… Ну, а потом приехала скорая помощь, милиция и красная пожарная машина…