«Кровавая свадьба», или Причуды богатых - Татьяна Аксинина

снимаешься в фильме, причем у самого Серегина. Кстати, и фильм не рядовой. Съемки не закончились, а в прессе уже пишут о новом шедевре. И роль у тебя там отнюдь не эпизодическая. О каком сидении и топтании идет речь?

Юля подправила волосы.

– Это даже не сравнимо, когда я здесь или в Суздале.

– И надолго ты к нам, в гущу событий?

– Слава Богу, съемки на натуре закончились. Пару дней поснимают меня на фоне Новодевичьего монастыря, а дальше съемки продолжатся в павильоне. Марина, как же я устала в Суздале! Работа – с утра до вечера. Дочку не вижу. Хорошо, Виктор нас не забывал. Он обожает купать Наташу. Дочь научилась плавать в детском бассейне. А ты учила Сашеньку плаванию? В книгах пишут, что это очень полезно. К нам в Суздаль специальный тренер приезжал. Есть такие тренеры, именно по обучению младенцев плаванию.

– Да, знаю. Мы тоже плаваем, только в ванне.

– Молодцы! Ну, и как, Саше нравится? И Наташа – в полном восторге от этих занятий! Виктор отснял целый диск, как она резвится в бассейне. Из-за плавания она так окрепла, что стала ходить в восемь с половиной месяцев. Представляешь?

Юля может бесконечно говорить о своей дочери Наташе. Наташа старше Сашеньки всего на четыре месяца, несмотря на это она сестра Андрея и тетя Александра. Марина выразила восхищение развитием Наташи и сменила тему разговора.

– Как тебе новая роль? Не страшно было. Ты же не профессиональная актриса, хотя я считаю тебя очень талантливой. Все-таки, Софья – исторический персонаж.

– Скажу честно, поджилки тряслись. Я долго не могла решиться, когда Серегин предложил мне роль царевны Софьи. А книжек перечитала – несметное количество. И вдруг в один момент поняла, что Софья – это я и есть. Она была образованная и умнейшая женщина. Ее беда, что она слишком рано родилась. Тот век не готов был принять такую женщину, как Софья. Она все понимала. Она знала свой конец. Тем не менее, Софья боролась за себя, свое счастье до последнего вздоха. Петр Первый запер Софью в монастырь. Ее заставили принять постриг. Я долго стояла у подножия той башни, в которую ее заточили, смотрела на пруд под ее окном. Камни хранят тепло ее рук, маленькие оконца помнят ее взгляд и слезы. Мне казалось, что это я смотрела на пруд под окном из своей кельи много веков назад, мои слезы падали на каменные плиты.

Юля очень образно описала свои ощущения. У Марины мурашки побежали по спине.

– Ты думаешь, она плакала?

– Конечно, она же была женщина, как и мы.

Юля разглядела кого-то за плечом Марины и сразу сменила скорбный лик царевны Софьи на безмятежную улыбку. Марина догадалась, что приближается Виктор Александрович Краснов. Она всегда удивлялась, как Юля не устает играть роль недалекой красотки, преданно глядящей в рот любимому мужчине. Тема разговора тоже сменилась.

– А ты прекрасно выглядишь. Немного поправилась, но тебе идет. Хороший костюм ты купила, смотрится великолепно, особенно с розовым платком. Меня всегда удивляет, почему наши женщины не украшают себя платками, как, например, в Лондоне. Возможно, они не умеют красиво завязывать платки?

– Дорогая, извини, что прерываю ваш разговор, – Краснов-старший галантно протянул руку.

– Или вы хотите поболтать в буфете, пока будет идти представление? – это подхватил подошедший следом за отцом Андрей. – А, может быть, пройдете с нами, начало через пять минут.

– Виктор, прости, заболтались, давно не виделись.

Юля обворожительно улыбнулась, плавно поднялась с кресла и походкой королевы прошествовала в ложу. Перед дверью она обернулась к Марине:

– Марина, приезжай завтра в гости, я свободна, посплетничаем. На Наташу посмотришь, она повзрослела за последний месяц, выросла – не узнаешь. И я по Сашеньке соскучилась. Я всем подарки привезла из Суздаля.

– Непременно приеду, – с готовностью пообещала Марина.

Вечером после спектакля музыка звучала в душе Марины. Родители по звонку Марины успели искупать малыша, и Марина покормила его буквально через пять минут после приезда. Конечно, Сашенька уснул в машине и не проснулся, когда Марина с Андреем осторожно раздевали его и укладывали в кроватку. Их руки касались. Марину обжигали прикосновения мужа, кружилась голова от запаха его тела. Они провели упоительную ночь. Эту ночь можно было сравнить с их первой интимной встречей. Потерявшие и нашедшие друг друга, они отдавались любовным играм с азартом тайных любовников, а не супругов со стажем. Марина улетала в небеса, камнем падала на землю, чтобы снова взлететь в объятиях Андрея. Душа ее пела и кричала от счастья. Утром радость переполняла Марину солнечным лучиком, первым цветком, улыбкой ребенка. Они обнялись и замерли с Андреем в тесном объятии перед дверью.

– Маринка, гори оно всё синим пламенем! Я не смогу оторваться от тебя.

– Иди, тебе пора.

– Марина, у нас так будет всегда?

– Да, всегда. Я уверена.

– Тогда придется идти на работу. Не скучай без меня.

– Буду скучать.

– Тебя Юля к себе приглашала. Съезди, развейся, а то ты засиделась дома.

* * *

Идея съездить к Юле очень даже понравилась Марине. Юля наверняка знает что-нибудь о Веронике Гардинье. Неплохо бы ее разговорить на интересующую Марину тему. Марина позвонила Юле. Практичная Юля выслала за Мариной машину с водителем.

Не скажешь, что Юля отсутствовала дома три месяца: кругом чистота и полный порядок. Конечно, Юля не сама ходила с тряпкой, вытирая пыль, наводя блеск. Но всегда при отсутствии хозяйки любой дом приходит в некое запустение, теряет свой обжитой вид. Загородная резиденция Краснова-старшего встретила Марину цветущими кустами белой сирени, дорожками, посыпанными свежим песком, ярким газоном зеленой травы. Буйно цвели пионы вдоль забора. Капельки воды сверкали на солнце, как драгоценные камни, упавшие на листики. Газон и цветы поливали совсем недавно.

Наташа гуляла с няней во дворе дома, гуляла ножками, держась одной рукой за палец няни. Она нахмурилась и прижалась к няне, когда увидела Марину.

– Наташенька! Здравствуй, красавица ты наша! Ты меня забыла? – подошла к девочке Марина. – А я тебе игрушку новую привезла.

Марина протянула девочке пушистого зайчика. Девочка прижала к себе зайца и серьезно взглянула Марине в лицо. Серые глаза недоверчиво осматривали гостью.

– Вся в отца, – заметила Юля, – такая же серьезная.

– Не в него, а в тебя, только глаза серые, а так твоя копия. Красавицей будет.

– Главное, чтобы здоровенькая была. Ой, а Саша, как вырос. – Юля взяла на руки малыша. – Молодец, не боится, идет к незнакомым, а моя недоверчивая.

– Женщина должна быть недоверчивой, – заметила Марина, – на то она и женщина.

Юля