Хрустальный ключ - Тамара Крюкова

- Если б я знал. Какое еще дыханье жизни этим цветам нужно, чтобы они ото сна воспрянули? - Петька посмотрел на островок белых ландышей. - Ведь как живые!

- Совсем они не как живые. Они не пахнут, - сморщила нос Даша.

Петька уставился на сестру, а потом схватил ее за плечи и скороговоркой произнес:

- Дашка, молодчина. Может это как раз то, что нам нужно. Запах цветов! У нас есть запах цветов!

Петька, торопясь, достал кошелек эльфов. Непослушными пальцами он открыл застежку, все еще боясь, что ошибся, и что дары эльфов не помогут.

Маленькая горошина выкатилась из кошелька на Петькину ладонь, и вдруг цветы заблагоухали. Сад ожил. Шелковые лепестки дрогнули и налились жизнью. Жемчужинки, росой блестевшие на листьях, превратились в настоящие капельки росы.

Ресницы мертвой царевны дрогнули, и она открыла глаза. Царевна медленно встала из гроба. Глаза ее были зелеными, словно два изумруда, но взгляд - пустым и безучастным. Она поглядела в сторону Петьки и произнесла:

- Ты сумел разбудить сад. Никому кроме тебя это не удавалось. И за это я открою потайную дверцу.

Голос царевны звучал бесстрастно и монотонно. Она говорила и двигалась как во сне. Прекрасный принц еще не пришел, чтобы разбудить ее. Царевна сделала плавный жест рукой в сторону кустов жасмина, и те расступились, обнажив маленькую, сверкающую белизной дверцу в стене. У Петьки радостно подпрыгнуло сердце: они нашли-таки белую дверцу!

- Идите с любовью и миром, и вы найдете счастье. Ты достоин этого, сказала царевна Петьке.

Темное пятно на белоснежном ковре, притаившееся возле Дашиных ног, едва заметно шевельнулось.

- Между прочим, это я придумала про запах цветов, - сказала Даша, как бы невзначай.

Царевна молча вернулась на свое хрустальное ложе и смежила веки. Никто не обратил на Дашины слова внимания, и от этого Даше стало еще обиднее.

- Так нечестно, Петенька. Все время кошелек эльфов у тебя. Теперь моя очередь его носить.

- Дашка, ты чего? - Петька с удивлением посмотрел на сестру.

- А то, что ты кошелек себе захапал, а мне тоже хочется.

- Какая разница, у кого кошелек? - пожал плечами Петька.

- А если разницы нет, то давай его мне, - капризно топнула ногой Даша.

Петька смотрел на Дашу и не узнавал сестру. Чего это на нее вдруг нашло? "Устала, наверное, вот и капризничает. Другая бы на ее месте совсем разоралась, а Дашка еще молодцом держится", - подумал Петька и примирительно сказал:

- Ну ладно, пойдем. А то еще дверцу закроют.

- Никуда я без кошелька не пойду, - заупрямилась Даша.

- Дашка, не дури, ты же его потеряешь. У тебя не карманы, а смех один, - пытался урезонить сестренку Петька.

- Жадина ты! Я с тобой не вожусь! - Даша отвернулась.

Внезапно на сад спустились сумерки. Над стеклянным куполом повисло черное грозовое облако. Цветы на глазах закрывали лепестки. В саду стало темно. Петька с ужасом глянул на дверь. Та словно полиняла, из белой превратившись в серую, и продолжала темнеть дальше.

- Смотри! Все из-за твоих капризов, - крикнул Петька и, схватив Дашу за руку, потащил ее к дверце, пока та не почернела совсем. Ребята с разбегу влетели в дверь. Она отливала угольной чернотой.

Тени клубились в глубинах ледяной пропасти. Они периной стлались по земле, одеялом окутывали безжизненные утесы. Здесь спало Лихо, всем лихам лихо. И видело оно сон.

А и шло по дороге Лихо

Лихо страшное, безобразное.

Голова, что люто лоханище,

Из ушей дым столбом валит,

Глазищи, что горящи уголья,

Изо рта поганый змей торчит.

А й навстречу ему Лихо статное,

Ликом белое, да опрятное.

И затеяли они долгий спор.

Засмеялося Лихо страшное,

Говорило оно таковы слова:

"Да какое ты Лихо поганое,

Как никто тебя не убоитися?

На меня лишь глянь и мороз берет.

Голова, что люто лоханище,

Из ушей дым столбом валит,

Глазищи, что горящи уголья,

Изо рта поганый змей торчит".

Отвечало ему Лихо статное,

Ликом белое, да опрятное:

"Ой ты зря надо мной надсмехаешься.

Не тебе со мной силушкой меряться.

Не велика честь страшить робкого,

А хоробрый не ужахнетися.

Не то лихо, что пред тобой стоит:

А то лихо, что в тебе сидит,

Лишь раздором открой дверцу черную,

Источу тотчас сердце ржавчиной.

А кого захвачу я в полон к себе,

Так не быть ему тем, кем он прежде был".

Черная дверца раскрылась. Морра бросилась на самое дно ледяной пропасти. Она упала на пуховое одеяло и на мягкую перину, сотканные из мрака и теней. Вскочив на ноги, засмеялась Морра и побежала, на ходу пригоршнями подбирая клочья мглы, похожие на обрывки грозовых туч, и разбрасывая их, словно комья снега.

- Проснись Лихо! Хватит тебе спать, - воскликнула Морра.

Черные глубины отозвались едва слышным вздохом, а Морра продолжала:

- Лихо страшное в лесу Нечистом мается, от бессилия исходит злобой. Оказалось не под силу ему справиться даже с детьми. Покажи, на что ты способно. Ты прекрасное, ты манящее. Так ли умеешь ты душу иссушить и в лед превратить, как хвалишься?

И проснулось тут Лихо статное, ликом белое, да опрятное. Шевельнулось оно в глубинах ледяной пропасти и раскинуло бархатный купол с бриллиантовой россыпью звезд.

Над детьми шатром раскинулся купол ночного неба. Звезды мерцали и перемигивались. Под ногами у ребят стлалась черная антрацитовая дорога, в которой поблескивали крапинки слюды, и от этого Петьке с Дашей казалось, что и внизу простирается звездная бездна. Было светло, как в ясную ночь, когда луна, распахнув кратеры глаз, с любопытством взирает на землю. Но луны на здешнем небе не было. Впереди, точно лоскут темного атласа лежало круглое озеро. Вода в нем была гладкой и черной, как смоль, словно колдовское зелье налитое в гигантскую чашу из черного оникса.

Даше было не по себе. Она очень редко ссорилась с братом, и теперь ей было грустно и тоскливо.

- Петь, - сказала она, шмыгнув носом.

- Чего тебе, - сердито отозвался Петька.

- Давай мириться, - Даша протянула мизинчик.

Петька хотел напомнить Дашке, что из-за нее они попали в черную дверцу, но на лице у сестренки было написано такое искреннее раскаяние, что Петькину злость как рукой сняло. Он взял Дашин мизинчик и произнес магическую мирилку:

- Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись.

Даша сразу повеселела. Теперь, когда они с Петькой помирились, и черная дверца, и темная дорога казались не такими страшными.

Вдруг озеро озарил сполох, на мгновение высветив его изнутри, и тотчас же погас, потонув в черной бездне воды. Огромная рыба с громким всплеском ударила по воде серебристым хвостом и исчезла в глубине. Словно по ее знаку под водяной гладью раздался смех, похожий на звон колокольчиков. По черному зеркалу озера прокатилась легкая зыбь, и одна за другой, резвясь и играя, как стайка дельфинов, из воды стали выпрыгивать девы-рыбы. Красивые лица их были бледными, изящные руки отливали голубизной и казались полупрозрачными. Длинные распущенные волосы украшали венки из зеленоватых водорослей, а чешуйки на рыбьих хвостах поблескивали серебром и испускали призрачное сияние.

- Смотри, русалочки, - прошептала Петьке Даша.

- Иногда нас зовут русалками, - засмеялись в ответ девы-рыбы, - но есть у нас и другое имя - берегини.

Хохотуньи подплыли к детям и сели на берегу, поигрывая в воде серебряными хвостами.

- А почему вы берегини? Вы что-то бережете? - спросила Даша.

- Бережем мы богатства несметные, подводные, да только берегини мы оттого, что живем близ берега, а в лунную ночь на землю выходим, поплясать и порезвиться, - берегини со смехом попрыгали в воду. - Хотите веселиться с нами? Идемте играть. Поглядите, как беззаботно мы живем. Ни в чем нужды не терпим, горя-печали не знаем. День деньской резвимся, да танцуем.

- Нет, нам сейчас не до игр. Нам бы к Полуночке попасть, - сказал Петька.

- Да мы знаем. Ни о чем не печальтесь. Мы проводим вас до Полуночки, но сегодня особая ночь. Прежде, чем вы отправитесь дальше, мы хотим сделать вас счастливыми. Будьте дорогими гостями нашего подводного царства, защебетали русалки.

В этот миг на поверхности озера вырисовалась лунная дорожка. Светлая полоска отсвечивала на воде нервными серебристыми бликами, будто манила Петьку с Дашей к себе, но в то же время напоминала им, что все в этом мире зыбко и призрачно. Берегини расступились, и озеро озарилось изнутри мягким светом. Ребята увидели ступеньки, ведущие от берега вглубь озера.

Даша сделала шаг к лестнице, но Петька остановил ее:

- Куда ты? Забыла, что плаваешь, как топор?

Берегини звонко рассмеялись: