Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

– Нет, – опустив голову, Филипп сел за стол. – Она же когда-то кричала, чтобы я не смел никуда уезжать, пока мы не решим все наши «семейные проблемы».

– Это в момент истерики. Так-то она переживает часто, что ты вместо блестящего будущего выбрал нас и работу в кафе.

– Ладно. Я еще подумаю. Все равно пока что обещал Милане собрать все нужные документы для отправки заявлений на поступление.

– Хорошую ты девушку нашел. Береги ее.

Филипп молча кивнул и отвел взгляд в сторону. Пока что он еще не знал, как поступить, и попытался скрыть свои сомнения от отца.

А вечером, после смены, во время которой Филипп едва сдерживался от того, чтобы не уснуть прямо стоя, он вновь пошел на утес над озером. Филипп сидел, как и всегда, на самом краю, закрыв глаза и думая о брате – но он все никак не появлялся. Филипп был готов просидеть там весь вечер и всю ночь, если потребуется. Но спустя минут пятнадцать на утес взобралась какая-то парочка, смеясь и громко переговариваясь. Услышав их голоса, донесшиеся с опушки леса, Филипп был вынужден вновь быстро ретироваться.

Глава 2

20–21 июля 2024 года

Милана начала по-настоящему волноваться об их отношениях с Филиппом. С того момента, как поздней ночью в четверг они разошлись, то он словно очерствел: редко и односложно отвечал, ни разу не подняв какой-либо темы. Даже на сообщение Миланы о том, что им как-нибудь надо будет повторить то, что произошло на даче, ответил просто: «Согласен». Вечером пятницы и вовсе вновь пропал на несколько часов, хотя наоборот – по его же словам – должен был быть полностью свободен после работы.

Половину выходных она решила провести наедине с книгой в руках и фильмами, а другую – с родителями. Днем в субботу они семьей съездили в зоопарк, до которого был час езды на машине, а в воскресенье прекрасно провели время на даче. Настроение Миланы, помимо неожиданно резко сократившегося общения с Филиппом, омрачил лишь вопрос матери. Алина Владимировна спросила, кем все же хочет дочь стать после окончания института: адвокатом, прокурором или судьей? После чего произнесла целую тираду о том, что в каждом из этих направлений есть свои трудности и проблема морального выбора. Ведь, по ее мнению, адвокату приходится защищать не только невиновных, но и самых настоящих преступников: насильников, воров и даже убийц. Она задавала вопросы дочери о том, готова ли та пытаться спасти от правосудия человека, о котором будет знать, что он творил страшные вещи? Или сможет ли обвинять кого-либо, не будучи до конца уверенной в том, что человек на самом деле совершил преступление? А уж быть судьей и выносить финальный вердикт… Про эту потенциальную работу дочери Алина Владимировна лишь мрачно качала головой. Отец Миланы пытался остановить жену, пару раз у него это даже получилось – правда, совсем ненадолго.

Но на самом деле Милану удручали не поднятые матерью вопросы. Этот разговор особенно сильно резал девушку по сердцу, ведь она так и не решила даже для себя, продолжит ли в принципе учебу по юридическому направлению. И тогда о каком выборе конкретной специальности могла идти речь?

А в воскресенье – после того, как Милана с родителями вернулись домой и пока они толкались на кухне, готовясь к семейному просмотру какого-нибудь фильма, заваривая кофе и раскладывая на подносе различные десерты и печенье – девушка приняла решение откровенно поговорить с Филиппом в понедельник вечером, когда у него закончится рабочая смена. Ведь правда, какой бы она ни была, все же много лучше лжи и мучающего незнания.

Глава 3

Понедельник, 22 июля 2024 года

Вечер

В понедельник поведение Филиппа в общении с Миланой оставалось точно таким же, как и на выходных. Потому в семь часов и сорок минут вечера – Филипп написал в очередном односложном ответе, что работает до восьми – Милана вышла из дома и направилась к кафе. Ее сердце сильно стучало, а все тело била мелкая дрожь. Чем ближе она была к кафе, тем все сложнее ей было строить в голове план на диалог с Филиппом. Что сказать, как только я увижу его? Или сразу перейти к обсуждению? Но какие слова подобрать… за весь день она так и не смогла придумать универсальной формулы, а теперь и все наметки казались какими-то глупыми и совершенно детскими.

Без десяти минут восемь Милана была уже практически на месте. На улице было слегка прохладно – за весь день солнце ни разу не вышло из-за плотных черных туч. Еще больше ухудшало погоду то, что с самого утра шел самый настоящий ливень, который так до конца и не закончился, преобразовавшись теперь в неприятный мелкий дождичек. С одежкой Милана ошиблась: на ней была лишь футболка с коротким рукавом и тонкие бежевые брючки, купленные родителями еще когда она училась в девятом классе. И теперь они здорово давили в бедрах, но другого надеть Милана не могла: что-то из ее гардероба было в стирке, а что-то совершенно не подходило для столь серьезного разговора.

Тем не менее идти в само кафе, в котором работал Филипп, Милана не хотела, боясь передумать увидев его, или же наоборот устроить «разборки» прямо при всех. Она так не хотела. Потому зашла в небольшой магазинчик погреться, а заодно купить пачку мятной жвачки, которую Милана часто жевала, когда нервничала – этим она заменила сигареты, которые чуть было не начала курить во время первой сессии.

Когда же девушка вышла из магазина, то увидела Филиппа, как раз выходившего из кафе. Сделав глубокий вдох и собравшись, Милана, не чувствуя никакой уверенности, направилась к нему. По идее он должен был пойти ей навстречу, так как именно по этому направлению находился его дом. Но вместо этого Филипп, низко опустив голову и как-то весь сгорбившись, поплелся совершенно в другую сторону – к лесу. У Миланы в голове пронеслась лишь одна мысль: «утес над озером». Ей хотелось окликнуть Филиппа, догнать или же просто развернуться и уйти, отложив разговор. Повинуясь, словно чьей-то чужой воле, Милана последовала за Филиппом, стараясь держаться на расстоянии, чтобы он ее не заметил.

Давным-давно она ходила по этой тропе в последний раз… Она была едва различима в сумерках, а Милане еще приходилось и следить за тем, чтобы оставаться вне поля зрения Филиппа.