7-е небо - Джеймс Паттерсон

— Это… вы сделали?

— Да, я. И, словно в ответ на мои молитвы, Джуни Мун призналась. Елки-палки, иногда даже мне казалось, что она совершила убийство. Но вы ее не посадили, запоров мне кульминацию. Настоящий убийца Майкла на свободе. А я по уши в долгах, мне как минимум переломают ноги, поэтому я придумал иной способ обеспечить роману драматическую развязку. Твой выход, малышка. Ты же вроде как любишь драму и поэзию?

В небе над головой Твилли Юки увидела вспышки ярких цветов и силуэты, которые не могла узнать. В ушах стоял какой-то свист: не то шумела кровь, не то через подлесок ломилось стадо кабанов. Что происходит?

— Что… со… мной?

— А у вас нервный срыв, Юки, из-за острой депрессии.

— У меня?

— У вас, у вас. Вы просто раздавлены случившимся.

— Не-е-ет, — выдавила Юки и попыталась встать, но ноги ее не держали. Она взглянула Твилли в глаза, ставшие большими и темными, как черные дыры.

Где пистолет?

— Вы смертельно подавлены, Юки. Вы сами сказали мне это утром на парковке. Сетовали, что в вашей жизни нет любви, что ваша мать погибла, потому что вы не спасли ее, и добавили, что не переживете поражения на процессе.

Он настойчиво внушал ей эту мысль.

— Безу-умие, — протянула она.

— Безумие, да еще какое! Вас же засняли, Юки. Тысячи людей видели, как вы выбежали из зала суда, — говорил Твилли. Каждое слово звучало отчетливо и властно, но не имело смысла. — Вот в таком ключе я изложу, как вы выбежали на парковку, а когда я вас догнал, сказали, что готовы руки на себя наложить от такого позора. Ну, как это принято у японцев, харакири ваше.

— Не-е-ет.

— Да, малышка. После ваших слов я разволновался и поехал за вами.

— Вы-ы-ы?

— Я-а-а. А вы показали мне пистолет, с помощью которого собрались покончить с жизнью, дав моему роману остро необходимый мегаваттный финал.

Пистолет! Пистолет! Рука казалась сделанной из мягкой резины. Юки не могла оторвать пальцы от скалы, на которой сидела. В темноте вспыхивали странные огни.

— Я ннне-е-е зна-а-ала-а…

Она начала заваливаться на бок, но Твилли грубо вздернул ее обратно на камень, схватив рукой повыше локтя.

— Обвинитель проиграла дело и разделалась со своей незадавшейся жизнью. Этот выстрел принесет мне сотни тысяч! Понятно? Бах, и аккуратная дырочка в виске, а на мой банковский счет падает нехилая сумма — благодаря вашему драматическому, трагическому, кинематографическому концу. Плюс тут еще и личное, Юки, — я успел вас горячо возненавидеть.

— Который час? — спросила Юки, пытаясь смигнуть звездочки, плясавшие у Твилли на лице.

ГЛАВА 98

Я запаниковала.

Радиотрансляция из передатчика в наручных часах Юки шла громко и четко, и вдруг все оборвалось! Вышли из зоны приема, что ли… Я схватила Конклина за локоть, остановив на маленькой полянке, откуда тропки расходились в трех направлениях.

— Я потеряла сигнал!

— Подождите, — сказал Конклин в свой микрофон полицейским спецназовцам, которые шли через лес частой цепью.

Вдруг статические помехи прекратились. Я не слышала Юки, но голос Твилли звучал металлически четко:

— До приезда сюда я планировал дать тебе полетать. С этого утеса. Расправить крылышки. Но теперь я уверен: ты застрелишься, Юки.

Крик Юки был высоким, пронзительным, без слов.

Твилли угрожает убить ее! Почему Юки не стреляет?

— Наверх! — крикнула я Конклину.

От вершины нас отделяли по меньшей мере две сотни ярдов. Две сотни! Мне было уже не важно, услышит нас Твилли или нет. Я побежала.

Колючие кусты цеплялись за одежду, ветки деревьев хлестали по лицу. Споткнувшись о корень, я нырнула и схватилась за дерево, чтобы не упасть. Легкие горели. Впереди между деревьями на фоне звездного неба я видела силуэты, но Твилли был так близко к Юки, что я не решилась стрелять.

— Твилли! — заорала я. — Отойдите от нее немедленно!

С гребня горы раздался выстрел.

Господи, нет! Юки!!!

Вспугнутые птицы сорвались с деревьев, словно кто-то выстрелил крупной дробью, когда эхо выстрела прокатилось по склону. Шестеро спецназовцев и мы с Конклином выскочили из леса на каменную площадку на гребне холма. Там я и нашла Юки, стоявшую на коленях, уткнувшуюся лбом в землю.

Пистолет был у нее в руке.

Я опустилась на колени и потрясла ее за плечи:

— Юки, поговори со мной! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!

ГЛАВА 99

Твилли стоял с поднятыми руками.

— Слава Богу, вы появились, сержант. Я пытался ее остановить, но ваша подруга твердо настроилась покончить с собой.

Я обняла Юки. В воздухе стоял запах сгоревшего пороха, но я не нашла ни крови, ни раны. Выстрел пришелся мимо.

— Юки, это я, дорогая моя, я здесь.

Она застонала. Голос и вид у нее были полусонные. Спиртным не пахло. Неужели наркотики?

— Что с ней?! — заорала я на Твилли. — Что ты с ней сделал?

— Ничего. Я ее нашел в таком состоянии.

— Ты арестован, сволочь! — сказал Конклин. — Руки за спину.

— А на каком основании, можно узнать?

— Попытка убийства сойдет?

— Да вы что, я к ней не прикоснулся!

— Знаешь, а ведь у Юки был передатчик. Ты ее напоил, чтобы сбросить со скалы. Мы все записали.

Конклин застегнул наручники достаточно туго, чтобы Твилли взвизгнул. Я вызвала медицинский вертолет и сидела, держа Юки в объятиях.

— Линдси? — позвала Юки. — Я же… все записала… на часы… да?

— Да, милая. — Я обнимала подругу, неизмеримо счастливая, что она жива.

Одновременно я думала о том, что у нас в результате получилось. Твилли задержан за покушение на жизнь Юки, но следили мы за ним из-за намека, который этот мерзавец позволил себе утром в разговоре с ней: что это он убил Майкла Кэмпиона.

Сказанное им за последние десять минут противоречило его более ранней версии.

Конклин, стоявший рядом, рассуждал вслух:

— Стало быть, это была ловушка. Он чем-то напичкал Юки, чтобы написать кровавый эпилог своей книжки.

— Так он сказал, этот псих.

И ведь план Твилли почти удался! Но теперь ему самому светит достойный… эпилог. Арест, суд и — надежда умирает последней, — возможно, обвинительный вердикт.

Юки пыталась говорить, но изо рта у нее вырывались несвязные, отрывистые звуки.

Ей было трудно дышать.

— Что он тебе дал, Юки? Ты знаешь, какой наркотик?

— Вода.

— Врачи дадут тебе попить, подожди чуть-чуть.

Голова Юки лежала у меня на коленях, когда над головой раздался стрекот вертолета.

Я опустила глаза, закрываясь от ветра, и увидела отблеск на тропинке. Я закричала, перекрывая шум винтов:

— Твилли подсыпал что-то в воду! Ты это хотела сказать, Юки? Это было в воде?

Она кивнула. Через секунду Конклин уже складывал в пакеты улики — две пластиковые бутылки с водой, а Юки в специальной люльке поднимали в брюхо вертолета.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ПЛАМЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ

ГЛАВА 100

Ястреб и Голубь оставили машину за углом огромного викторианского особняка в Пасифик-Хайтс, самого большого в этом районе мультимиллионеров с великолепным видом на залив.

Выбранный ими дом выглядел внушительным и гостеприимным — икона американского стиля, — но в то же время недоступным никому, кроме очень богатых людей.

Молодые люди оглядели окна в свинцовых переплетах, купола, старые деревья, стеной обступавшие дом, отделяя его от квартир прислуги, жившей над гаражом, и от соседей. На сайте риелторов Ястреб и Голубь изучили поэтажные планы и знали любой уголок на каждом этаже. Они прекрасно подготовились, их обуревало нетерпение, и тем не менее молодые люди действовали осторожно.

Это будет их лучшее убийство — и последнее. Они оставят по себе память, бросят свою визитную карточку — и снова станут обычными людьми. Сегодняшняя ночь станет легендой. Газеты неделями будут пестреть заголовками, по этому сюжету снимут фильм, а то и не один. Ястреб и Голубь не сомневались, что об этом пожаре, вершине их преступной карьеры, будут говорить и в следующем веке.

— Я нормально выгляжу? — спросил Голубь.

Ястреб поднял ему воротник и оглядел приятеля с головы до ног.

— Прекрасно. Ты просто картинка, друг.

— Ты тоже.

Они обменялись римскими рукопожатиями, взявшись за руки у локтя, как Чарлтон Хестон и Стивен Бойд в «Бен-Гуре».

— Ubi fumus, — сказал Ястреб.

— Ibi ignis, — закончил Голубь.

«Нет дыма без огня».

Голубь туже обернул золотую фольгу вокруг бутылки «Куантро», и юноши бок о бок пошли по длинной, выложенной камнем дорожке к парадному крыльцу. На стеклянной панели входной двери был приклеен листок: «Представителям прессы: пожалуйста, оставьте нас в покое».