Легенда (СИ) - Верещагина Валентина

Она вернулась и присела рядом с любимым. Отвар должен был еще кипеть пару часов, а затем настояться.

Ночь прошла без сна, Мирель не отходила от Роана, стараясь облегчить его состояние. А к утру, когда лорд перестал метаться в бреду, Мира решила проведать его коня.

Чуда не произошло — животное было мертво. Судорожно сглотнув, королева представила, как будет вытаскивать труп наружу. Желания рубить тушу на части не возникло, к горлу подкатила тошнота. Прикрыв мертвого коня попоной, девушка приняла решение заняться этим делом позже, а пока вернулась к Роану.

За ночь лорду не стало лучше. Откинув холстину, прикрывающую раны, Мира постаралась хладнокровно оценить их. Порезы распухли и напитались кровью. Возле некоторых виднелся желтоватый, дурно пахнущий гной. Смазывая их еще раз найденной мазью, Мирель уже знала, что она только замедляет процесс. Протянув руку, девушка безвольно уронила ее.

— Отвар! Он должен помочь! — чтобы прогнать слезы бессилия, проговорила она и метнулась к котелку, находящемуся на столе.

Мирель не причисляла себя к травницам, знания ее в этом вопросе ограничивались общими сведениями, полученными еще в родном доме. В Радужном дворце ей доводилось слышать обрывки разговоров, да Лориан частенько, вроде вскользь, упоминал при ней о том, как спастись от ран, нанесенных тем или иным сумеречным.

За эти отрывочные сведения Мира, как никогда прежде, была благодарна наставнику. В критических обстоятельствах прилежная ученица сумела многое вспомнить.

Роан пребывал в бессознательном состоянии, и Мирель не придумала ничего лучше, как смазать укусы настоявшимся отваром. Хорошенько намочив ткань, она опустила ее на грудь лорда, и он неожиданно резко втянул воздух, а затем воззрился на девушку широко открытыми глазами.

Мира замерла, не представляя, узнал ли ее эрт Шеран, но внезапно обе ее руки оказались в тисках его пальцев. С полубезумной улыбкой демон привлек королеву к себе.

— Ты нужна мне…

— Да, я понимаю, — Мирель сделала попытку освободиться и подойти к котелку, но его ладонь плавно опустилась и накрыла ее грудь. — Роан? — голос ее сорвался.

— Не пугайся, милая, — сипло прошептал лорд-демон, — я никогда не причиню тебе вред.

— Ты умираешь, нужно выпить снадобье, — она постаралась отвлечь его от лихорадочного возбуждения. — Пожалуйста, послушай меня.

Натянутая ткань ее верхней туники разорвалась, обнажив грудь, прикрытую тонкой нижней рубашкой.

— А-а-а… — выдержка изменила девушке.

— О, Хранители, — простонал Роан, — я уже умер, раз вижу столь прекрасное зрелище.

Мирель отстранилась и постаралась придать голосу твердость:

— Ты еще жив и должен послушаться меня, иначе скоро увидишь Врата смерти. В твоей крови яд крима.

Роана трясло от нестерпимого жара, лорд сдаваться не привык, особенно он был нетерпим к слабостям, и готов был сражаться с ними до победного.

— Ладно, — смирившись, кивнул он. — Думаю о сумеречных ты знаешь больше моего.

Мирель с облегчением поднесла ему кружку с отваром.

После Роану стало немного лучше, и он забылся беспокойным сном, а Мирель пришлось вернуться к мертвому коню и хладнокровно рассудить, что делать с ним.

Рискнув тащить целиком всю тушу, девушка умаялась, но не выполнила задуманного. Присев на лавку, она отринула эмоции и снова заглянула в шкафчики. Там точно видела топор — хвала Роану, что успел снабдить башню всем необходимым.

Стащив верхнюю тунику, Мира облачилась в испачканное одеяние эрт Шерана, решив сжечь его позже, и отправилась к коню.

Она не задумывалась о том, что делает, представила себя на поле боя и просто поднимала и опускала руки. Мирель казалось, что она наблюдает за собой со стороны. Потом она ужаснется, но сейчас королева действует хладнокровно и расчетливо, как и положено.

Изрядно устав и перемазавшись, Мира открыла дверь. Солнце уже скатывалось за холмы, предрекая наступление вечера. Перед входом никого не было — лишь летал со свистом ветер между камней.

— Беглянка, где ты? — губы девушки сами собой сложились, произнося имя любимицы.

Но в ответ ей раздался только голос ветра, хотя то, что кошка не лежала мертвой среди обломков, вселяло в душу королевы надежду.

Устав и перепачкавшись, Мирель спустилась в купальню и смыла с себя всю грязь. Завернувшись в холст, она пришла в зал и, проверив состояние Роана, занялась починкой своей одежды, а затем прилегла рядом с лордом и незаметно для самой себя уснула.

Объятия Игвейна принесли ей неизведанное удовольствие. Нечто влажное, теплое и невыразимо приятное коснулось вершины ее груди, горячая ладонь скользнула по телу, пробираясь к укромному местечку между ног. Повинуясь настойчивым ласкам воображаемого любовника, Мира раскинулась на ложе и распахнула свои объятия. А он накрыл ее своим обнаженным телом, целуя и даря трепетные ласки.

Мирель недоуменно распахнула веки и провела ладонью по лицу, не понимая, где она — во сне или наяву. Лорд-демон нависал над ней, опираясь на локти, но его глаза были закрыты.

— Роан? — королева окончательно проснулась и попыталась отстраниться, переживая за здоровье любимого.

Он смял ее губы жестким поцелуем в попытке добиться, подчинить и сделать своей. И если бы не обстоятельства, Мира покорилась бы, растворилась в его объятиях, забыла обо всем. Страх за жизнь Роана не позволил ей беспрекословно принять его ласки.

— Роан! — сказала она громче, сопротивляясь сильнее, и время остановилось, замораживая эрт Шерана, но позволяя Мирель видеть и слышать все.

В башне появились та, кого королева вспоминала, но не стремилась встретить снова. В кружеве туманных узоров возникла Некрита.

— Что ты делаешь? — строго осведомилась она. — Не думаешь, что пришло время произнести нужное СЛОВО?

Мира взглянула на безумную Хранительницу и поспешно отвернулась — у нее возникло жуткое ощущение, что в глаза бросили пригоршню раскаленных углей. Взгляд помимо воли остановился на лице любимого. И девушка спохватилась, торопливо выбралась и прикрылась, а после уложила Роана и прикрыла его от пронзительного, злого взора Некриты. Та с холодной усмешкой наблюдала за Мирой и ждала.

Девушка собралась с духом, хотя могла бы не говорить вслух — ее действия и мечущиеся мысли были для Некриты прямым ответом.

— У меня ничего не выйдет, я люблю его, — королева, стоя перед непредсказуемой на коленях, распрямила спину.

— И что? Любовь — пустой звук, сочетание букв и ничего больше. А вот смерть — это все. И он скоро умрет, так почему бы тебе не воспользоваться случаем? — голос Некриты звучал властно и требовал исполнить клятву.

— Вы лжете! — девушке не хотелось верить, что ее усилия напрасны.

Изменчивая прищурилась, склонив голову влево, но Мирель не согнулась под этим взыскательным, долгим взглядом, хотя чувствовала себя так, словно Хранительница обрушила на ее плечи всю тяжесть мира.

— Вот как? — Некрита нарочито удивилась. — Ты забываешь о подданных ради него? — и безумно расхохоталась, как будто услышала шутку.

— Я не… — девушка сражалась с собой, со своими чувствами, порывами, мечтами. По щекам струились слезы, но у Миры не нашлось сил, чтобы стереть их. Она обреченно повернулась к Роану, пробежалась глазами по его израненному телу, отметила, что раны нагноились еще сильнее. Теперь нет смысла сомневаться в словах Некриты, но воспользоваться слабостью любимого и всю оставшуюся жизнь мучиться и думать о том, чего не сделала.

— Спасите его, — выдохнула королева. — И я исполню приказ!

— Что? — Некрита поразилась наглости обычной человеческой девчонки. — Ты смеешь выдвигать нам условия?

— Да! — Мирель по-прежнему не поднималась с колен, но весь ее вид выражал упрямство.

— Дура, — с раздражением припечатала непредсказуемая. Ее темные, пугающие очи налились кровью, а на кончиках пальцев засверкали острые когти. — Нам очень хочется показать тебе, что значит смерть.

— Я слышала ее дыхание, — рискнула поведать Мира, чем сильнее раззадорила Некриту.