Замок Сен-Мар - Александра Торн

Против ожидания оборотня, который думал, что бо́льшую часть пути мальчишку придется нести, когда тот свалится без сил, баронский сын оказался довольно выносливым. Он был тощим, но жилистым, как помойный кот, и стал выдыхаться только к концу нелегкого пути через ельник, а это заняло несколько часов. Без Мируэ Диего двигался бы гораздо быстрее, но сейчас он не спешил покидать укрытие: по следу прыжкового амулета их могли выследить бартолемиты, и в глубине души Уикхем удивлялся тому, что прошло уже столько времени, а их все еще ни слуху ни духу.

– Ты неплохо держишься, – сказал он Шарлю. – Гулял в лесах вокруг деревни?

– Еще чего! – фыркнул юноша. – Он не разрешал мне отходить от башни, да и я тоже не стремился. Это очень тяжело без них, – он постучал по дужке очков, – всегда видеть все в настоящем свете. Но барон занимался со мной фехтованием и стрельбой. Тогда он больше всего был похож на отца, – с горечью добавил Шарль.

Диего промолчал. Мируэ был баронским бастардом, и, наверное, Сен-Мара крайне раздосадовало то, что редферновские способности к магии унаследовали не его законные дети. А в том, что барон Сен-Мар каким-то образом является близким родственником братьев Редферн, портреты которых висели в холле и большом зале замка, оборотень уже не сомневался.

К полудню они выбрались из-под укрытия густого ельника, и Диего убедился в своей правоте: впереди, ярдах в четырехстах, тянулась широкая, но заброшенная дорога. Она вела к городу, очертания которого уже совершенно отчетливо вставали впереди. Шарль присел на поваленный ствол дерева и тоже посмотрел на город.

– Где мы?

– Не знаю. Дойдем – спросим.

– А можно чуток посидеть? – с гримасой боли спросил Мируэ. – У меня ноги укоротились на полфута, пока мы сюда брели.

– Нам бы лучше не останавливаться.

– Почему?

Уикхем объяснил ему про прыжковые амулеты, как-то незаметно перешел к особенностям порталов, путешествий по зеркальным тропам и закончил, только когда в горле уже пересохло. Шарль слушал это все, как ребенок – сказку, а когда Диего выдохся, уточнил:

– То есть твои бартолемиты могли нас выследить? Тогда в чем смысл амулета?

– В том, что в месте назначения нас ждали бы другие агенты Бюро.

– Тогда почему тебя так волнует, что люди этого Анастазии нас не преследуют? Хорошо же, что они потеряли след – а может, твоя сестра так их отделала, что им уже и не до погони.

Уикхем слабо улыбнулся. Он понимал, что Мируэ пытается его подбодрить – но он с трудом верил, что Диане такое под силу. Хотя она могла убежать и намеренно уводить бартолемитов от Диего… хотя вряд ли бы это сработало. Для Анастазии главная цель – сын Сен-Мара, и он не стал бы тратить время на поиски Дианы, если бы мог выследить оборотня и Шарля.

– Ладно, пойдем, – сказал Диего. – А то еще замерзнешь.

– У тебя есть деньги?

– Э?

– Такие металлические кружочки и цветные бумажки. Ими ты можешь заплатить в городе за ночлег и еду в трактире. Они у тебя есть? Потому что у меня нет ни денег, ни чего-нибудь ценного. Разве что, – подумав, сказал Мируэ, – я могу предсказать кому-нибудь будущее. Но это можно расценивать только как угрозу, а не как награду.

– Почему?

– А ты разве хотел бы узнать, что через год умрешь от страшной болезни? Провидцев, знаешь ли, именно потому и не любят.

Диего припомнил, как на лекции мисс Эттингер рассказывала о том, что целые семьи погибали в тщетных попытках избежать предсказанного, поежился и не стал спорить. Он пошел тропить: снегу навалило ему по пояс, и мальчик не сумел бы проложить путь к дороге. Судя по сопению, Мируэ шел за ним, едва ли не упираясь носом в спину – значит, сбежать и впрямь не хотел.

На дороге стало получше, но не намного. Ездили по ней нечасто, и Диего стал опасаться, что их занесло в какой-нибудь заброшенный городок, откуда до цивилизации нужно добираться месяц на своих двоих. Впрочем, если там есть зеркало, то можно попытаться установить связь с замком, сдать на руки агентам Шарля и вернуться за Дианой.

Ободрившись от этого плана, Уикхем ускорил шаг. Но чем ближе они подходили к городу, тем круче забирала в сторону дорога, словно сторонилась этого места. Наконец Диего в недоумении остановился и стал принюхиваться. Впереди виднелись предместья – занесенные снегом домики и наклонившиеся под его весом ограды. Дорога сворачивала в сторону.

– Странно, – пробормотал оборотень. – Жильем не пахнет, людьми тоже.

– Хочешь, я посмотрю? – спросил Мируэ.

– А ты… ну, тебе будет от этого… неприятно?

Юноша с таким удивлением уставился на Уикхема, что тот вдруг понял: мальчика ни разу об этом не спрашивали.

– Это невесело, – мягко ответил Шарль. – Мне не нравится. Но я привык.

Он опустил веки, снял очки, повернулся лицом к городу и открыл глаза. Два золотых кольца вокруг его радужки и зрачка вспыхнули, а зрачки так расширились, что кольца сомкнулись, поглотив радужку. Юноша секунду или две смотрел на город, а потом со слабым возгласом отшатнулся, вцепился в Диего и уткнулся лицом ему в бок.

Оборотень, помедлив, опустил ладонь на плечо Шарля. Мальчик дрожал всем телом.

– Что случилось?

– Там… – пролепетал Мируэ. – Там, в городе… там было что-то такое… такое ужасное… я никогда не видел прежде…

– Оно там до сих пор?

– Нет, это как шрам, но я вижу его прошлое… недавнее… всего несколько лет назад. И там нет людей. – Шарль шмыгнул носом. – Там никого нет. Никого живого.

– Никого живого? – пробормотал Диего. Он долго принюхивался, пытаясь уловить запах магии, нежити или той стороны, но ничего не было. – Ладно. Постой здесь, я быстро.

– Я тут один не останусь! Идем дальше по дороге, кто-то же по ней ездит, она выведет нас к людям!

– А ты можешь определить, в какую сторону по ней идти, чтобы приближаться к людям, а не удаляться от них?

Мируэ растерянно замолчал. Уикхем направился к домам в предместье, и юноша тут же устремился следом, увязая в снегу. Очки он уже нацепил обратно, и Диего ничего не сказал, хотя предпочел бы использовать преимущества Истинного Взора – но мальчик был слишком напуган.

Они дошли до крайнего дома. Раньше это был уютное, приятное предместье, где люди жили в достатке и покое – добротные дома в один-два этажа, окруженные садами, живыми изгородями, невысокими каменными заборами с красивыми коваными воротами. Между ними тянулись широкие дорожки, и кто-то раньше наверняка подстригал розовые кусты и деревья вокруг них. Когда-то очень давно – с тех пор они успели превратиться в непролазные заросли.

Диего покружил по заброшенному кварталу и наконец наткнулся на какой-то камень, установленный посреди небольшого пятачка вроде площади. Здесь сохранились остатки скамей и фонтана – видимо, зажиточные обитатели предместья устроили тут себе небольшое место для прогулок. Но зачем им тут камень?

Оборотень подошел ближе, принюхался и смахнул снег. Под ним оказалась резьба – и весьма искусная. Целый абзац повествовал о том, как на этом самом месте жители встали стеной на пути имперской армии Дейра и отстояли свой город, чем очень гордятся. Были указаны даты сражения – 23–25 июня 1842 года, имена павших в битве и название.

– Эдмур! – прошептал Диего и сжал кулаки. – Это же Эдмур! О господи! Да как нас угораздило-то!

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

Барон Сен-Мар выглядел как человек, на которого обрушились все горести мира, но Джен не испытывала к нему особого сочувствия. Если бы жадный козел