Мой (не)сносный сосед (СИ) - Гранд Алекса

Я хочу проверить ладонь этого самого Степана на прочность крепким рукопожатием, а еще спросить, откуда мама знала, что он непременно появится на вокзале, но родительница мягко улыбается, качнув головой, и проговаривает одними губами «езжай».

И теперь уже я ныряю в толпу, огибая зазевавшихся путешественников с огромными туристическими рюкзаками за спиной, и просачиваюсь сквозь колонну из двадцати школьников под предводительством молоденькой учительницы со смешными очками на узком чуть вздернутом носу.

По пути обратно я набираю в аптеке жаропонижающих и антибиотиков, в гипермаркете опустошаю полки с фруктами, скупая лимоны и апельсины в бешеном количестве. И с переполненными пакетами захожу в подъезд, краем глаза отмечая, как вдохновенно дядь Жора ругается с тетей Зиной, тыкая пальцем в изрядно помятую квитанцию.

– Да это ж форменный грабеж! – повышает глубокий, как у Шаляпина голос, наш сосед снизу, заставляя гадать, разлетится вдребезги стекло перед ошарашенным лицом вахтерши или нет.

А спустя пару минут мне уже самому хочется присоединиться к коммунальным разборкам, потому что табличка о неисправности лифта никуда не делась. И мне приходится тащиться пешком на тринадцатый этаж, костеря неблагонадежную управляющую компанию. Когда там у нас следующее собрание жильцов?

Для полного счастья ключ заедает в замке, и я какое-то время сражаюсь с упрямым металлом. Наконец, выхожу победителем из достойной экранизации схватки и вваливаюсь в свое жилище, с грохотом сгружая провиант прямо на пол.

– Кнопка, я дома!

И я уже готовлюсь ловить Ваську в свои объятья и отпаивать всякими порошками и чаем с малиновым вареньем, если понадобится, но никто не торопится меня встречать. Вязкая тишина неприятно давит на уши, а отсутствие привычных звуков, вроде играющего радио или звенящей посуды, действует на нервы.

– Да где ж я накосячил-то? – с недоумением смотрю на разворошенный полупустой шкаф, из которого исчезли Аленкины кофты и пижама, и абсолютно не втыкаю в происходящее.

Для очищения зудящей совести проверяю и ванную для того, чтобы убедиться, что на полочках остался только мой шампунь и гель для душа, и в стакане болтается одинокая зубная щетка. Отчего едкая пустота растекается по венам, заполняя грудь и мешая нормально соображать.

– Алена-а-а! – я торопливо выскакиваю в общий коридор и остервенело пинаю дверь Васькиной квартиры, даже не думая о том, что потревоженные жильцы могут вызвать участкового. Только коэффициент полезного действия в моем случае равен нулю, и, наверное, проще попасть на прием к Путину, чем достучаться до Кнопки. И эта безрадостная перспектива, маячащая на горизонте, не вызывает у меня ничего, кроме концентрированной злости.

Так что, немного потоптавшись у порога и не добившись никакого результата, я возвращаюсь в темный унылый дом. Мажу невидящим взглядом по пакетам с покупками, которые никому не нужны, и со всей дури впечатываю кулак в стену, стесывая до кровавых ссадин костяшки в бесполезной попытке унять боль в груди.

 Порывистым движением сбиваю неглубокую вазу с трюмо и задумчиво смотрю на то, как стеклянные шарики для декора катятся по полу. Носком кед отшвыриваю пустую бутылку из-под лимонада в сторону кухни и, повесив толстовку на крючок, опускаюсь на тумбочку. Ощущая, как постепенно гаснет запал и невероятной усталостью наливается тело.

И даже не выдержавшая груза висящей на ней одежды вешалка, пролетающая в паре сантиметров от моей макушки, совсем не пугает. Потому что сейчас все мое внимание приковано к растекшейся лужей под ногами куртке и торчащего из ее внутреннего кармана телефона.

Моего телефона. Которого там совершенно точно не было. По крайней мере, вчера вечером.

– Вот это номер, – я подцепляю двумя пальцами гаджет  и чувствую себя пациентом психиатрической клиники, доказывающим санитарам, что он не представляет опасности для окружающего мира и с него можно снять смирительную рубашку.

Для пущей верности ощупываю затылок на предмет повреждений и, убедившись, что меня не били, откладываю головоломку в дальний ящик. Пытаясь разблокировать мобильник, чтобы, как можно скорее, услышать ставший родным голос и прояснить глупое недоразумение. Но чертово устройство разрядилось в хлам и теперь мертво почти так же, как не подлежащий починке планшет Захара, который на прошлой неделе переехала Газель.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И мне приходится искать по всей квартире блок питания, а потом ждать целых пять бесконечных минут, пока вредная техника все-таки включится и экран мигнет приветственным светом.

– Ну, давай. Возьми трубку!

Я упрямо посылаю вызов в десятый раз и люто ненавижу длинные гудки, со скрежетом ввинчивающиеся в барабанные перепонки. Перебираю в памяти события вчерашнего дня и откровенно не могу понять, почему Кнопка так настойчиво, можно сказать, маниакально меня игнорирует.

И вся эта ситуация бесит настолько, что я готов всю ночь стоять на улице и орать под окнами у семейства Васильевых, лишь бы Алена спустилась и поговорила со мной. Правда, идея поехать в «Чернила» и поймать Ваську сразу после работы кажется чуть более привлекательной и чуть менее опасной в виду отсутствия в клубе отца-военного с винтовкой.

– И даже записки не оставила? – уточняет Феликс, подвигая ко мне тарелку с аппетитно пахнущим теплым мясным салатом. – Ешь. А то выглядишь, как зомби не первой свежести.

– Не буду, – под укоризненное цоканье возвращаю блюдо товарищу и медленно цежу горьковато-кислый грейпфрутовый сок через узкую желтую соломинку. Не отрываясь от созерцания пока еще темной сцены и нетерпеливо отсчитывая оставшееся до выхода танцовщиц время.

– С Лизой переговорил? – все так же деловито интересуется друг и, пожав плечами, нацеливается на политый гранатовым соусом помидор черри.

– Нет. Абонент «Истомина», вероятно, был слишком занят абонентом «Волков», чтобы ответить своему бывшему скромному администратору на звонок.

Стиснув зубы, я снова проверяю список входящих сообщений, и гробовое молчание от Алены меня совсем не радует.

– А я бы тоже ушел, – быстро толкает меня локтем под ребра Захар и отсаживается на безопасное расстояние. – Тебя же терпеть невозможно: вредный, наглый, еще и ядовитый, как десяток тайпанов.

И я почти успеваю отправить Лагутина в пешее турне эротического характера, когда в ноздри забивается приторный аромат тяжелых сладких духов, а охватывающее меня раздражение становится таким сильным, что под пальцами гнется металлический брелок ключей. Для полного счастья мне абсолютно точно не хватало усаживающейся рядом и сияющей ослепительной улыбкой Ирэн.

– Привет, мальчики. Развлекаетесь?

Как самый наивный из нас, Захар залипает на округлых формах самоуверенной брюнетки и в считанные секунды тонет в ее глубоком декольте. Ну, а я слишком занят происходящим на сцене, чтобы просвещать Лагутина, какой опасной, корыстной и прилипчивой может быть сидящая напротив него особа. Правда, моя заинтересованность в шоу пропадает ровно в то же мгновение, когда я не замечаю среди артисток знакомой хрупкой фигуры. И скопившиеся досаду и гнев мне необходимо выплеснуть прямо здесь и прямо сейчас. Благо, кандидатура подходящая имеется.

Так что я делаю глоток сока, промочив горло, и смотрю на бывшую одноклассницу с холодным хищным прищуром.

– А что во вчерашней фразе «держись от меня подальше» тебе, на хрен, непонятно, Строгонова?   

Глава 33

Алена

Если ты ведешь себя по-идиотски с кем-то,

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

кто тебе дорог, просто признай это,

и проехали, чтобы больше не возвращаться.

(с) «Анита Блейк», Лорел Гамильтон.

За короткие две недели я настолько привыкла просыпаться с Иваном, что теперь сопящая рядом Лариска вызывает приличный дискомфорт. И я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не спихнуть сестру на пол независимо от того, сколько лет подряд мы ложились и вставали вместе.