Система становления. Путь монарха - Джон Демидов

Доступен размен на филки: 1-й круг, 2-й круг.

Текущий обменный курс (устанавливается гильдией хранителей):

1 филка 3-го круга = 4 филки 1-го круга.

1 филка 3-го круга = 2 филки 2-го круга

Комиссия системы: 0.

Вы уверены? [ДА / НЕТ]

Четыре к одному… Значит, теоретически, поглощая филку третьего круга на первом круге, разумный терял 3 единицы опыта! Чудовищная неэффективность.

Я подтвердил операцию, после чего моя филка исчезла в одном из углублений, а в другом углублении появились четыре филки первого круга. Я сыпал их в один из карманов, после чего отошёл от обменника в сторону девушки.

Пока я занимался разменом, Шани стояла неподалёку, лениво наблюдая за жизнью на площади, и когда я, наконец, закончил, саркастично усмехнулась, и сказала:

— Ну что, тебя можно поздравить с новым кольцом?

— Ну не здесь же мне этим заниматься… — пробурчал я, и тут же продолжил:

— Теперь бы дойти до тихого местечка, и поглотить это всё…

— Не советую поглощать всё сразу, птенчик — предостерегла меня девушка, и тут же пояснила:

— Перебор поглощаемой за раз эссенции, даже совместимой с твоим кругом, может вызвать «отравление» — временную потерю контроля над навыками, головокружение и тошноту. Лучше растяни удовольствие на несколько дней, и закончи уже в своём мире…

Глава 15

Прошу прощения за позднее публикацию… На работе аврал.

Приятного чтения)

* * *

Интерлюдия. Эмбер. Астрарий

Сознание возвращалось к Эмбер мучительно медленно, просачиваясь сквозь густой туман боли в виске и тошноты. Первым к ней вернулось обоняние: запах сырого камня, плесени, и бог пойми чего ещё… После этого вернулся слух: тишина, нарушаемая лишь далёким, едва уловимым гулом, и её собственным прерывистым дыханием, ну а последним вернулось зрение, и Эмбер очень не нравилось то, что она видела.

Она лежала на жёстких и холодных досках, и из-за этого её тело пронзала ломота, а шею сковывал холодный металл. Эмбер попыталась пошевелиться, чтобы оглядеться по сторонам, сразу после чего в небольшом помещении раздался тихий лязг цепи, которая тянулась от ошейника на её шее к массивному кольцу, вмурованному в стену.

Девушка осознала, что она каким-то непостижимым образом оказалась в достаточно цивилизованно выглядящем подвале, вот только его цивилизованность совсем не делала его менее жутким.

Помещение было небольшим, его стены оказались сложены из тёмного, отполированного камня, а единственным источником света здесь служило узкое, забранное решёткой окошко под самым потолком, откуда лился тусклый дневной свет, но самое страшное было не это…

Пространство вокруг её «кровати», радиусом в пару метров, было огорожено частой, ажурной сеткой из тёмного металла, по которой то и дело со злым шипением пробегали рыжевато-багровые всполохи энергии, от которых даже на расстоянии веяло опасностью и угрозой.

Глядя на эту преграду — Эмбер инстинктивно поняла: эта решётка — она подавляет её навыки, её связь с системой… И заодно надёжно держит девушку внутри чётко огороженной зоны.

В этот момент её наконец накрыла острая и слепая паника, рвущаяся изнутри. Она попыталась вскочить, но цепь не позволила сделать этого и грубо дёрнула её назад, от чего девушка, подчиняясь приступам паники, начала бешено дёргать ошейник, царапая свою кожу, а на её глазах выступили слёзы гнева и ужаса…

Вдруг девушка услышала, что снаружи, совсем недалеко от неё, послышались мягкие и неспешные шаги. Они постепенно приближались к ней, и когда сердце Эмбер заколотилось настолько сильно, что было готово выскочить из груди, из темноты материализовалась фигура в безупречно сидящем камзоле и плаще — это был лорд Кассиан собственной персоной.

Его лицо, которое ещё несколько часов назад излучало в её адрес отеческую теплоту и понимание, теперь было пустой, холодной маской. Ни усталости, ни злобы — лишь абсолютное, леденящее равнодушие исследователя, рассматривающего подопытный образец.

Он остановился у самой решётки, сложив руки за спиной, и равнодушно скользнул взглядом по её скомканной одежде, по следам слёз на щеках, по цепям, и в конце концов остановился на её глазах. Он смотрел на девушку так, будто видел не человека, а редкий, сложный механизм, интересующий его исключительно с практической точки зрения.

— Надо же, — произнёс он наконец тихим, задумчивым голосом, в котором не было и тени прежнего бархатного баритона. — Ваш мир… его представители совсем не ценят своего счастья… Совсем.

Просто взяли и отпустили целого монарха, без какой-либо защиты и даже самой маленькой свиты одну, в совершенно неизвестный город… Поразительная безответственность.

Услышав сказанные слова, Эмбер испуганно замерла. «Монарх»? Но откуда он это знает? Эта информация нигде не публиковалась! Не выдержав происходящего, девушка скинула с себя все вбитые нормы общества, и резко попыталась рвануться вперёд, насколько позволяла цепь, после чего сорвавшимся голосом, начала вопить:

— Отпусти меня, сию же минуту! Ты не знаешь, с кем связался, ушлёпок! Мой клан… мои… меня обязательно найдут, и они сожгут этот ваш жалкий Астрарий дотла! Они тебя…

Она захлёбывалась словами, угрозы сыпались одна нелепее другой, а Кассиан слушал её с тем же скучающим видом, с каким человек слушает шум дождя за окном. Такое поведение только взбесило девушку ещё сильнее, и набрав в грудь побольше воздуха, она приготовилась продолжать свою тираду, как вдруг её пленитель лениво, почти небрежно взмахнул рукой.

В следующее мгновение от его ладони отделилось небольшое, но плотное облачко густой, чернильной тьмы, которое медленно, почти грациозно, проплыло сквозь пылающую решётку. Магические разряды не обратили на него ни малейшего внимания, и спустя несколько секунд это облачко достигло Эмбер, коснувшись края её платья с повышенной прочностью, о чём любезно сообщала системная подсказка.

Всё бы ничего, вот только после контакта с этим облаком платье девушки начало… тлеть без малейшего пламени или дыма. Ткань темнела, рассыпалась на глазах в чёрную, мелкую пыль, словно её пожирала невидимая, невероятно быстрая гниль, и за считанные секунды от рукава, а затем и от всего лифа остались лишь жалкие клочья.

Подвальный холод тут же обжёг кожу девушки и Эмбер вскрикнула — уже не от ярости, а от животного стыда и ужаса. Она инстинктивно прикрыла грудь руками, съёжилась, пытаясь спрятать наготу, и отползла назад, к стене, уставившись на Кассиана широкими, полными слёз глазами. Весь её боевой задор бесследно испарился, сметённый унизительной, абсолютной уязвимостью.

Кассиан, глядя на это, удовлетворённо хмыкнул, после чего протянул совершенно равнодушным голосом:

— Вот и умница, Эмбер… Видишь, как всё просто? Голосить здесь совершенно бесполезно, тем более что твои угрозы — смешны. Ты здесь одна, и ты — моя, Эмбер. — он