Парадокс лося - Антти Туомайнен

веду с ними довольно непростые переговоры о поставках, – уклончиво отвечаю я. Это отчасти правда, я не упоминаю только о наемном убийце и некоторых деталях, типа сложностей с приобретением «Прыжка лося». – Так что лучше наведем у них справки попозже, в более подходящий момент.

– Хорошо, – с готовностью соглашается Лаура. – Слушай, Хенри!

– Да?

– Я рада, что буду работать в Парке, но знаешь, что мне нравится еще больше?

– Я не люблю эти игры в угадайку. Такой подход к делам мне не по душе.

– Прости, – говорит Лаура Хеланто, и по ее интонации я понимаю, что она улыбается, – я забыла. Хотела сказать, что мы ведь будем каждый день видеться. Можем бегать на склад и целоваться.

Лауре Хеланто это свойственно. Вечно она что-нибудь ляпнет, причем совершенно безответственно, явно предварительно ни о чем не подумав.

– Не знаю, подходит ли склад для этой цели, – говорю я. – Это помещение предназначено в первую очередь для хозяйственного использования и хранения, и…

– Я глупость сказала. Просто я так счастлива, что мне предстоит эта работа. Погоди-ка. Кажется, Туули меня надула и не спит. Увидимся завтра.

Лаура дает отбой. Иду на балкон. Шопенгауэр следит за человеком с пакетом из супермаркета, пересекающим двор и заходящим в дом. От глаз Шопенгауэра не скроется ничего.

8

На телефоне срабатывает будильник, и это приносит мне облегчение. Не то чтобы я чувствовал себя хорошо отдохнувшим или спал крепче обычного. Мне становится легче, потому что перестал сниться сон. В последнее время сны у меня такие, что, мягко говоря, не дают расслабиться. Я бреюсь перед зеркалом и замечаю, что лоб потихоньку начинает заживать.

Меня все еще не отпускает ночной сон, где я пытался объяснить, как обстоят дела, самым разным людям: Лауре Хеланто, следователю Осмале, своему брату Юхани и почему-то – сам в толк не возьму, откуда берутся эти игры подсознания, – Отто Хяркя из «Финской игры». Учитывая недавние события, тут нет ничего странного. Но во сне эти персонажи каким-то образом умудрились поменяться местами и проникнуть в меня, так что я говорил не совсем от своего имени, поскольку их черты до некоторой степени смешивались с моими. В итоге я во сне признался в любви Отто Хяркя и восхищался его искусством; совершенно сбил с толку Юхани пустой болтовней, усвоенной от этого скользкого инвестора; загнал в угол Осмалу бесконечным потоком вопросов из тех, что так любят задавать полицейские; и, наконец, обвинил Лауру Хеланто в жалкой интрижке.

Я смываю с лица оставшуюся от бритья пену. Холодная вода бодрит и прогоняет ночной сон. Но в моем аудиовизуальном подсознании кое-что все-таки остается. Быстро одеваюсь, оставляю Шопенгауэру скромный полдник и под моросящим дождем отправляюсь на станцию.

Поездка на поезде приятно предсказуема: состав приходит вовремя, с точностью до минуты тормозит на всех остановках и без опоздания высаживает меня на станции Авиаполис, так что я могу пройти шестьсот сорок шагов до конечной остановки автобуса в спортивном темпе километр за семь минут. Во время короткой поездки на автобусе я стою в мокром плаще – не хочу мочить сиденье.

Перехожу дорогу к автостоянке перед парком приключений и вижу нечто удивительное. Вернее, удивительное только тем, что происходит именно сейчас. В других обстоятельствах и в другое время фургон с логотипом «Финской игры», разумеется, не стал бы для меня неожиданностью. Грузовик движется со стороны Парка, сворачивает налево с подъездной дороги, удаляясь от меня, поэтому моему взгляду предстает только пассажирское место. Я не до конца уверен, но мне кажется, на нем сидит человек, очень похожий на Йеппе Саувонена, самого молодого из трех владельцев «Финской игры», одетого во время нашей встречи в толстовку с надписью «FUN MACHINE». Я смотрю направо, затем налево, снова направо и – хотя обычно я против такого легкомысленного поведения и не позволяю себе ничего подобного – перехожу дорогу на красный свет.

В вестибюле пусто, что совершенно естественно. Парк откроется только через сорок минут. Нет даже Кристиана, хотя обычно он задолго до начала работы прибирается у себя за стойкой администратора. Теперь же у стойки и свет не включен, да и Кристиана не видно. Я спешу из вестибюля в игровой павильон и застываю у «Ковра-самолета». Проходит какое-то время, прежде чем мне удается понять, откуда доносится шум – со стороны «Клубничного лабиринта». Направляюсь туда. «Клубничный лабиринт» загораживает обзор, так что я ничего за ним не вижу. Это как раз то место, где я планировал поставить «Прыжок лося» и просил Кристиана разобрать столы для настольного тенниса. Судя по долетающим звукам, он как раз этим и занимается. Обхожу «Клубничный лабиринт», ожидая увидеть Кристиана за расчисткой территории и пустую площадку, и…

…вижу…

«Крокодилью реку».

Ярко-зеленые каноэ в форме крокодилов, изготовленные из пластика и резины, предназначены для того, чтобы «проплыть» короткий маршрут по извилистой «реке». Река на самом деле представляет собой похожую на ежа прозрачно-голубую щетку, тоже из пластика; по ней должны легко скользить благодаря своей чуть шероховатой поверхности каноэ. Теоретически. На самом деле в «Крокодильей реке» все наперекосяк. Каноэ для детей слишком тяжелы, и их почти невозможно сдвинуть с места. Весла – это вовсе не весла, а опасные острые пики, и самые сообразительные и ловкие посетители немедленно начинают использовать их для сражения. Вдобавок ко всему в «реке» в каком-то смысле можно «утонуть». Щетина на щетке такая густая и расположена под таким углом, что, если ступить в «реку», вынуть ногу будет непросто и к тому же очень больно, причем для этого может потребоваться помощь одного или нескольких взрослых. Я знаю все это, потому что читал об этом аттракционе и многое уточнял у Эсы, по его собственным словам, работающем в парках приключений с девяностых годов. Что, в свою очередь, заставляет меня еще больше усомниться в его рассказах про службу в морской пехоте США. Но это уже вопрос второй. Первый же прямо сейчас находится перед моими глазами.

«Крокодилья река».

И Кристиан.

Который, похоже, работает с большим энтузиазмом. Он замечает мое приближение и улыбается.

– «Крокодилья река»! – восклицает он, делая широкий жест рукой, словно дарит мне этот чудесный аттракцион.

– Именно, – соглашаюсь я. – Когда ее привезли?

Улыбка на лице Кристиана становится более сдержанной, но не исчезает полностью.

– Мы приступили к сборке, когда еще и шести не было. Поставщики попросили. Они вечером приезжали спросить, в какое время я могу начать. Ну, вы же знаете, мне нравится приходить на работу рано. У ранней бизнес-пташки вкуснее бизнес-букашки. Сам придумал поговорку.

Я