Клинок Ворона - Саша Молох

— Безусловно, желаю «... чтоб ты провалился сквозь землю вместе со своим родовым оружием», — мысленно продолжила я.

Сабир сделал приглашающий жест — пришлось покорно плестись к подиуму. Шепоток в зале усилился, моя персона вызывала интерес не только у командора. Краем глаза я увидела мелькнувшие между колонн силуэты, факелы выхватили из сумерек серебристый и рыжий отблески. Айс и Рысь подбирались ближе к возвышению.

Наверно, позором моим насладиться хотят — сильно сомневаюсь, что хотя бы одна здравомыслящая статуя по доброй воле отдаст мне оружие. Скорее морду набьет самозванке, и плакала тогда легенда горькими слезами.

С этими невеселыми мыслями я залезла на подиум.

Кокон марева не пропускал посторонних звуков ватной стенкой отделяя от зала, который теперь казался нечетким и расплывчатым, зато тень, наоборот, приобрела контуры и стала плотнее. Статуи тоже перестали казаться образцами из коллекции неумехи-скульптора — точность и тщательность, с которыми были переданы каждое перо и чешуйка, вызывали восхищение.

Ждать пришлось недолго. Как я и предчувствовала, неприятности начались почти сразу. По истуканам прошла волна — они оживали, в каменных глазах загорались недобрые огни, когтистые лапы (у кого они были) со скрежетом впивались в постаменты, пасти распахивались в беззвучном реве. Они знали. Четко знали, что никакого отношения к сабирам я не имею, и меня следует немедленно уничтожить, как самозванку. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: сейчас меня начнут убивать.

Неумолимо, как цунами в Индонезии, статуи надвигались. В маневренности они, конечно, мне уступали, но успешно пользовались тактикой окружения. Держа меч наперевес, я отступала к краю подиума, туда, где виднелся единственный просвет между каменными чудовищами, прямо к темной арке тени.

Та самая крылатая змеюка, что вручала сабиренышу оружие, разгадала маневр и первой начала атаку, хлестнув хвостом по моим ногам. Если бы не меч — уютное место в инвалидной коляске было бы мне обеспечено. Клинок сам рванулся под удар, чуть не вывихнув мне кисть. Посыпались искры — на змеином хвосте осталась щербина. На самом мече не было и царапины, будто он только что резал не камень, а масло. Чудовище отпрянуло, нелепо взмахнув крыльями. Остальные, наученные горьким опытом, притормозили, дав мне возможность сделать еще пару шагов назад.

Теперь статуи переменили тактику и стали действовать осторожнее — нападали по двое: пока одна отвлекала на себя внимание клинка, вторая старалась достать меня. Я, крепко вцепившись в эфес, болталась за мечом, словно воздушный шарик, пытаясь выгадать хоть мгновение. Времени на раздумья не было — только успевай удерживать в руке рвущийся в бой клинок. Действовал он безупречно — ни лапы, ни когти, ни пасти не успевали достичь своей цели.

Я постепенно пятилась к черному провалу арки. До края подиума оставалось не больше метра. Нужна была ровно секунда, чтобы преодолеть это расстояние. Но ее-то как раз мне и не хватило...

Они рванули всем скопом: пасть существа, напоминавшего дракона-маломерка, с хрустом сомкнулась на клинке, задержав его движение на миг, чья-то лапа подсекла ноги, а все тот же змеиный хвост ударил в грудь. Меч вырвало из рук и меня откинуло в сторону.

От удара о камень перехватило дыхание, но инстинкт самосохранения завопил «в сторону!». Пришлось, так и не открывая глаз, быстро перекатиться, морщась от боли, и вскочить на ноги, прекрасно понимая, что следующая атака просто меня расплющит.

Странно, но нападать на меня никто не спешил — статуи замерли в нерешительности, злобно глядя исподлобья куда-то за мою спину. Потом, огрызаясь и щерясь, они стали нехотя отступать на свои прежние места, пока не замерли на постаментах. Тлеющие угли глаз погасли, очертания поплыли, и через миг передо мной стояли абсолютно мертвые истуканы, словно магия, поддерживающая жизнь в камне, испарилась.

Я обернулась посмотреть, что же спугнуло чудищ. Ведь это находилось точнехонько у меня за спиной и могло быть еще хуже, чем восьмерка бешеных статуй.

В стене, там, где раньше была тень, теперь появилась глубокая ниша, в высоту она достигала балок потолочных перекрытий и занимала всю ширину зала.

В ней стояла исполинская статуя, грубо вытесанная все из того же черного камня. Ворон. Гигантские крылья расправлены, клюв угрожающе раскрыт, желтые глаза внимательно наблюдают. Фигура дышала такой мощью и силой, что захотелось зажмуриться и скорчиться где-то у подножия, чтобы взгляд этого невозможного существа обошел стороной, не обратил внимания на жалкого червяка. Статуя была живой — не временно ожившей, как атаковавшие меня чудовища, а живой изначально.

Ворон чуть наклонил голову, словно желая лучше рассмотреть букашку, которая копошилась внизу, и заговорил. Нестройный хор из тысячи голосов обрушился на меня. Я узнавала их — это они пытались мне что-то рассказать, пока я скиталась по лесу, и проводниками сопровождали меня во снах. Только теперь смысл слов стал ясным.

— Ищи его...

— Кого? — невесть откуда взявшееся эхо подхватило мой вопрос и стало играть им в пинг-понг о высокие своды зала.

— Ищи предавшего... — хор голосов зазвучал тише. Тень стала медленно расползаться по нише, затопляя исполинскую фигуру статуи.

— Зачем? Я домой хочу, обратно.

— Меч... — еле слышно прошептали голоса и растворились.

Передо мной вновь была черная стена зала.

«Отлично. Посоветовал. Пойди туда, не знаю куда, найди то не знаю что. Ему хорошо, спрятался за стенкой и молчок, а мне еще тут жить», — уходить с подиума не хотелось. Если сабиры видели эту милую сценку из передачи «В мире животных», то лучшее, что меня ожидает — допросы и смерть, а худшее — мучительные допросы и долгая мучительниц смерть. А они, наверняка, ее видели.

Решив, что вылезать отсюда придется в любом случае, я подобрала меч, и, пройдя сквозь марево, сползла с возвышения.

К моему удивлению, командор встретил меня доброжелательной улыбкой, поздравил с подтверждением родового оружия и, любезно предложив зайти к нему завтра «для важного разговора», сделал мне ручкой и откланялся. Остальные сабиры тоже стали расходиться.

Я стояла, ошалело хлопая глазами, и силилась понять, что вокруг происходит. Либо на всех в этом зале напала внезапная слепота, и они не видели, что происходило на подиуме, либо предыдущие десять минут я наслаждалась галлюцинациями исключительно «личного пользования», в то время как статуи «подтверждали оружие».

Пока я стояла в недоумении, пытаясь осознать происшедшее, ко мне подошел какой-то человек и настойчиво предложил показать мне покои. Я отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, сказав, что собираюсь жить вместе с нелюдью.