Замуж с осложнениями - 3 - Юлия Жукова

       — Я не знаю, кто это, — мотаю головой. — Оно хотя бы кошка или норка?

       — Скорее кошка, хотя трудно сказать. Ест всех, особенно любит разорять сурчатники.

       — Все сюда! — доносится зов Оривы. — Я нашла грибы-красавцы!

       — Ого! — воодушевляется матушка и резко сворачивает на голос.

       — О, пошли, пошли, — Тирбиш машет рукой моим, и все вместе мы топаем на Оривину полянку. Грибы и правда красивые, красные, с высоко задранными краями шляпки, торчат во мхе, как рюмочки.

       — Кто в сапогах, собирайте, — командует Орива, стоя на кочке. Полянка-то не полянка, а болотце.

       — А может, босиком? — предлагает Сашка, шевеля пальцами в тряпочных кедах.

       — Что вы, там же змеи! — хмурится Азамат. — У нас по болоту только в сапогах можно. Так, ма, Тирбиш, Шатун и я — собираем, остальные отойдите, где сухо.

       — Ну ладно, — вздыхает Сашка. — Пошли какие-нибудь более досягаемые грибы искать.

       В отличие от околоземных планет-питомников, здесь грибы растут не по три-четыре, а большими куртинами, там, где ядовитой травы нету. Поэтому всё время смотреть под ноги не приходится, можно спокойно идти по пустому лесу, пока не наткнёшься на яркое пятно, и тогда уже сразу штук пятьдесят соберёшь.

       Мы снова немного распределяемся. Осень ещё ранняя, листья почти все зелёные, под ногами мягкая травка, ничего не шуршит, тихо-тихо. Изредка какая-нибудь птица вякнет или прогудит мимо реактивное насекомое. Лес на склонах смешанный, хотя больше всё-таки хвойный, и чем выше, тем хвойнее. Местами из-под лесной подстилки торчат сияющие белые камни здешних скал — тут много кварца. Местность даже приблизительно не ровная — мало того, что с уклоном к морю, так ещё и рассечённая трещинами в скале. То и дело приходится обходить крутые овраги и расщелины. В пологие лощины я спускаюсь, потому что там-то и растут грибы, где пониже и помокрее. Впрочем, лето выдалось суховатое, так что я не рискую намокнуть. Страшно подумать, какие гиганты тут должны расти после мокрого лета, и в каких количествах.

       Я в очередной раз свищу, чтобы понять, в какой стороне остальные, и не пора ли мне поворачивать. В ответ что-то тихо. Видимо, я спустилась за большой бугор, и меня не слышно. Поднимаюсь повыше и свищу снова. Тишина. Ладно, Дол отовсюду видно, не заблужусь, разве только прогуляюсь подальше. Пришла я вон оттуда, помню, как под поваленным стволом подлезала. Ну пошли обратно.

       Вылезаю из-под ствола и натыкаюсь взглядом на фигуру перед собой. С той стороны дерева я никого не заметила. На низкой ветке сидит мальчишка лет тринадцати, лохматый, перепачканный, в зелёной от травы одежде. Один из младших детей нашего сторожа, что ли?

       — Привет, — говорю. — Ждёшь кого-то?

       Он молчит, только недоумённо меня разглядывает. Ребёнок на мне не спит, машет кулачком и что-то там попискивает негромко о своём.

       — Ты тут не видел большую компанию? — спрашиваю. — А то я что-то убрела далеко.

       Мальчик так же молча машет рукой влево.

       — Ага, спасибо, — улыбаюсь и принимаюсь высматривать между деревьев и бурелома более-менее проходибельную траекторию. Мальчик спрыгивает с ветки и подходит поближе, медленно и неуверенно. Наконец замирает метрах в полутора.

       — Помочь чем-нибудь? — спрашиваю, зная, что ко мне всегда боятся обратиться.

       — Твой? — спрашивает он, кивая на мелкого. Голос у него сиплый, видимо, ломается.

       — Да, — киваю. Мне немного странно обращение: сторожевы дети гораздо вежливее, а не понять, кто я, он не мог. Чем больше я смотрю, тем страннее кажется мне этот мальчик. Волосы по бокам головы у него торчат как-то противоестественно, руки очень длинные, и пальцы тоже. Одежда — совсем старьё, обуви нет.

       — Красивый, — как-то обиженно сообщает мальчик. У самого у него лицо немного девчоночье, маленький носик, тонкие губы, большие круглые глаза. В целом довольно симпатичный.

       — Ты тоже, — улыбаюсь. Мало ли, может, человек переживает на эту тему. Подросток всё-таки.

       Он ещё шире открывает свои круглые глаза, и вдруг в два прыжка оказывается на ближайшем дереве. Если б я не знала Азамата, то ни за что бы не поверила, что люди могут так быстро и ловко двигаться, но видимо парень просто много тренируется. Он тем временем добирается до вершины дерева и так же проворно спускается вниз. Свешивается на коленках с нижнего сука и протягивает мне ветку, усеянную какими-то орехами.

       — Спасибо, — говорю я обескураженно.

       Он как-то странно фыркает, всасывается обратно в крону, после чего сигает на соседнее дерево и исчезает в листве.

       Я пожимаю плечами и топаю в указанном направлении. Минут через пять выхожу к грибному болоту, где наши сапогатые добытчики как раз всё собрали и топчутся на берегу, обтирая с ног ил.

       — О, Лиза, — замечает меня Азамат. — А где остальные?

       — Бродят, я немного угуляла.

       — Надо их уже скликать, у нас ёмкости кончились. Ого, откуда у тебя эти орехи?

       Тирбиш, Шатун и матушка тоже внимательно изучают ветку в моей руке.

       — Да я там, — машу веткой в сторону, с которой пришла, — какого-то мальчишку встретила, на дереве сидел. Он мне сорвал. Наверное, сын сторожа...

       Азамат задумывается.

       — У нашего сторожа сыновья все взрослые. А он не назвался? Здесь поблизости больше и не живёт никто, тем более, с детьми...

       — Не назвался. Ну он такой, подросток скорее. Одёжка вся драная, по деревьям прыгал, как белка.

       Матушка вдруг вытаращивается на меня так, что мне не по себе становится.

       — А он сказал что-нибудь?

       — Ага, два слова. А что?

       Матушка расслабляется, а вот Азамат наоборот.

       — Погоди-ка, а уши или руки его ты не разглядела?

       — Руки длинные очень, — припоминаю. — Ушей не видела, всё волосами завешено, но такое впечатление, что у него под этими волосами ещё что-то было кроме ушей.

       — А ногти? — допытывается матушка. — На руках или на ногах, какие?

       — Я как-то внимания не обратила, — пожимаю плечами. Пытаюсь вспомнить, как это выглядело, когда он мне ветку подал. — Он ветку держал не большим пальцем, а между указательным и средним. Да в чём дело-то?

       — Да видишь ли, — Азамат вдыхает поглубже. — Есть шанс, что это был лесной демон.

       — И чего тогда?

       — Ничего, — Азамат мотает головой. — Теперь уже ничего, а вообще это самый страшный хищник в любом муданжском лесу.