Офсайд (ЛП) - Килан Эйвери

— Я думаю так.

Он поставил игровой контроллер на стеклянный кофейный столик и встал, вытянув руки. Его черная футболка задралась, обнажая полоску живота, которую я изо всех сил старалась не замечать. Хотя после того, как я прижалась к нему ранее, я уже знала, что его пресс впечатляет.

— Да, — сказал он. — Я тоже. Пойдем.

При этом у меня внизу живота вспыхнул крошечный фейерверк. Мы ложились спать — вместе.

Я оттолкнулась от дивана и встала, затем вышла из комнаты, Чейз следовал за мной.

— Потом, неудачники, — сказал он ребятам, пока мы поднимались по лестнице. — Увидимся, Шив.

— Это еще не конец, Джеймс, — крикнул Даллас. — Я хочу матч-реванш завтра.

Чейз рассмеялся, гул был низким и глубоким в его груди. Мы начали подниматься по лестнице, и он положил теплую руку мне на поясницу, наклонившись, чтобы прошептать мне на ухо.

— Ты ведь знаешь, что Уорд теперь будет играть всю ночь, верно?

По моему позвоночнику побежали мурашки, а по рукам побежали мурашки, когда его дыхание коснулось моей шеи, но я старалась вести себя нормально. Ключевое слово: пытался.

— Ты хочешь сказать, что он закоренелый неудачник? — спросил я себе под нос. — Господи, не могу сказать.

— Это не личное, — сказал он. — И это не потому, что ты девушка. Это то, что никто никогда не бьет его. Вот что делает его таким замечательным.

Чейз позволил своей руке задержаться на моей спине, пока мы шли по коридору. Я умирала внутри самым лучшим образом. Он последовал за мной в свою комнату и закрыл за нами дверь.

Как только он щелкнул, я получил удар по нервам. Внезапно я занервничала — занервничала, чего обычно с ним не бывало. Конечно, между нами всегда была изрядная доза сексуального напряжения, но большую часть времени оно проявлялось в поддразниваниях и шутках, драках и флирте.

Прямо сейчас это проявлялось в том, что я сжималась сильнее, чем пружина.

После сегодняшнего поцелуя все казалось другим.

Сегодня вечером мы вышли из серой зоны дружбы. Наше взаимное влечение было открыто, и химия между нами оказалась взрывоопасной.

Он включил лампу на ночном столике, залив комнату тусклым желтым светом. Затем он отвернулся от меня и вытащил одежду из широкого комода под телевизором с плоским экраном. Я бросила сумку на кровать и стала рыться в ее содержимом. У меня была чистая майка, нижнее белье, шорты и, самое главное, зубная щетка. Проведя ночь с Чейзом при катастрофических обстоятельствах, возможность почистить зубы на этот раз была огромным облегчением.

В конце концов, гигиена была важна. Не потому, что я буду целовать его снова или что-то в этом роде. Но, знаете… на всякий случай.

Ладно, даже я знала, что мы собираемся снова поцеловаться. Вот почему напряжение было выше крыши, и я практически вибрировала.

— Я знаю, что проиграл наше пари, но ты все еще можешь взять рубашку. — Чейз кивнул на высокий комод рядом с ним. — Если хочешь.

Хочешь. Не нужно.

Было ли неправильно хотеть спать в одной из его рубашек, даже если у меня была своя?

Вероятно.

И тем не менее, я полностью собиралась это сделать.

— Кстати об этом, — сказал он. — Раз ты выиграла, собираешься собирать?

— Я еще не решила, чего хочу.

Он ухмыльнулся.

— Я мог бы дать вам несколько идей.

Тепло разлилось по моему телу. Мои щеки, вероятно, были самыми красными, какими они когда-либо были. Он подмигнул мне и пошел в ванную, закрыв за собой дверь. Я присела на край кровати в надежде отдышаться.

Хорошей новостью было то, что я определенно больше не уставала. Плохая новость заключалась в том, что я была так взвинчена, что, возможно, больше никогда не засну.

И я понятия не имела, что, если что, должно было случиться.

ГЛАВА 21

ДУМАЮ ТАК

Бэйли был в моей комнате в третий раз, и мне хотелось ущипнуть себя. Я бы сказал, что в третий раз прелесть, но у меня не было никаких иллюзий по поводу того, что мне сегодня повезет, и меня это более чем устраивало. Просто возможность проводить с ней время, особенно наедине, поднимала меня выше, чем когда-либо.

Когда я вернулся в свою комнату с двумя стаканами воды в руке, из ванной вышла Бэйли в выцветшей синей футболке одной из моих второстепенных хоккейных команд. Оно облегало изгибы ее туловища так, что я едва не завидовала этой ткани. И вишенкой на торте были черные шорты, с которыми она их надела, которые демонстрировали ее ноги длиной в милю.

Должно быть, я сделал что-то правильное в своей жизни, раз оказался здесь.

Я подошел к тумбочке и поставил оба стакана, прежде чем повернуться к ней лицом. Когда наши взгляды встретились, я не смог сдержать дурацкую ухмылку с лица.

— Ты выглядишь в моих рубашках намного лучше, чем я.

Ее губы изогнулись в кривой улыбке.

— Ты просто хочешь, чтобы я снял рубашку.

Что ж, это тоже было правдой. Но Джеймс в моей рубашке все еще был довольно крут.

— Возможно, это пришло мне в голову.

Мы стояли, рассматривая друг друга в тусклом свете пару ударов сердца. Снизу доносились слабые звуки болтовни и видеоигр. Мой взгляд упал на ее рот, и она закусила нижнюю губу, выражение ее лица помрачнело. Она нервничала, но было трудно сказать, было ли это хорошо, взволнованно или плохо, беспокойно.

— Джеймс. — Я сделал шаг вперед, обхватив ее подбородок рукой. Ее кожа была мягкой и гладкой под моими пальцами, мозолистыми из-за моих перчаток и времени в спортзале.

Она посмотрела на меня из-под невероятно темных ресниц широко раскрытыми глазами. Ее дыхание было тихим и неглубоким, как будто она нервничала или возбудилась, а может, и то, и другое одновременно.

— Что?

— Нам не нужно ничего делать сегодня вечером, если ты не готова.

Я хотел ее так сильно, что это было больно — буквально — но, что более важно, я хотел, чтобы это было правильно. А до тех пор я собирался составить очень длинный и очень подробный список всего того, что я сделаю с ней в будущем.

Кроме того, у меня было предчувствие, что я мог бы немного развратить ее, если бы был терпелив, и это стоило бы ожидания.

— Я знаю, — мягко сказала она, обвивая руками мою шею. — А если я захочу?

Вся кровь покинула мой мозг. Вот оно. Я закончил.

Я засосал нижнюю губу, пытаясь привести голову в порядок. Я думал, что сегодня мы просто будем спать, что, может быть, это и к лучшему, потому что я не хотел, чтобы она взбесилась после того, как мы будем дурачиться.

Но ни один парень в здравом уме не мог бы посмотреть на нее и сказать «нет». И я был не в своем уме даже в лучшие времена, не говоря уже о том, когда я был рядом с ней.

Мой голос стал хриплым.

— Возможно, тебе придется что-то разъяснить для меня. Я не хочу давить на тебя.

— Хорошо, — выдохнула она. Ее глаза были дымчатыми, веки тяжелыми. — Мы можем просто поцеловаться? Немного поцеловаться?

— Конечно, — пробормотал я, обнимая ее за спину другой рукой.

Выражение ее лица стало серьезным, и она посмотрела на меня, колеблясь.

— Никакого секса.

— Ты здесь главная. Я бы никогда не стал на тебя давить.

Ее веки закрылись, когда я скользнула рукой по ее шее и накрыла ее рот своим. Она слегка вздохнула, приоткрыв губы и предоставив мне доступ. Мой язык ворвался в ее рот, требуя, и она открылась шире в ответ. Каждый раз она была вкуснее, чем я помнил.

Рот все еще был прижат к ее губам, и я сделал несколько шагов назад, подводя ее к кровати. Схватив ее за бедра, я потянул ее за собой, так что она сидела у меня на коленях, оседлав меня. Ее ноги охватили мои бедра, волосы разметались по занавеске.

То, что она была наверху, означало, что она, надеюсь, чувствовала себя лучше. Но вид тоже был феноменальным.

Бейли отстранилась, глаза с золотыми крапинками встретились с моими. Они были бесконечны, пленительны.

Она издала легкий вздох, когда я слегка приподнял бедра, двигаясь против нее. Приблизившись, она снова нашла мои губы, ее уверенность росла. В ответ я сжал ее икры, сжимая, мои руки скользнули к ее бедрам. Ментальный список дел, который я составил, умножался с каждой минутой, словно целовал каждый дюйм ее тела. В этот момент я мог бы заполнить энциклопедию идеями.