Солдаты 21 века."Филин" ночной хищник - Негривода Андрей Алексеевич

— Вот, бля, успокоил! — Произнёс Кабарда — дитя гор.

— Ну а как же тогда работают пловцы? — Продолжал Филин.

— Да очень просто. В девяноста случаях из ста пловцы работают с корабля-базы. В трюмах есть специальные камеры с выходом в море. Ну или так, как будем работать мы: всплыли, вышли, лодка ушла, всё — дальше сами. Ясно?

— Ох, бля, ясно! — Проворчал Медведь. — Офуеть, короче!

— Да не ссы, пацаны: я рядом, а мне-то не впервой! Всё будет в норме!..

… 3 декабря группа Филина поднялась на борт небольшой дизельной лодки. Получив приказ о начале операции, Филин и Монах порадовались тому, что Артисту не придётся подставлять своих солдат — его батальоны прибывали на аэродром, близ Сухуми, в самолетах. Правда, они должны были при этом поднять побольше шума, но это уже детали. Время же прибытия на точку лодки было 3.00. Ночь — это их время. Не то, что днём, как голый на площади. Всё обещало быть хорошо…

Море слегка штормило. Да и то сказать — декабрь.

Погрузку закончили быстро, и лодка вышла в море. Но, когда с мостика поступила команда к погружению, и ребята услышали характерное шипение, а через какое-то время исчезла качка, на всех опять навалилась меланхолия.

«… Каждому своё, — Думал Андрей. — Кто-то всю жизнь так служит. Но, постоянно чувствовать над собой десятки метров воды, нюхать солярку да ну его на хрен! Словно сидишь в консервной банке на дне ведра с водой. Нет! Лучше уж своими двумя километры отмахивать. Или с парашютом. Всё не так, как в этой железяке!..» Примерно такие же мысли одолевали и остальных ребят. Это было видно по тому, как они оглядывались, осматривали все эти водо- и паропроводы, рычажки, штурвальчики и что там ещё есть. «… Скорее бы!..» И только Тюлень чувствовал себя в родной стихии…

«…Ну, наконец-то. Всплываем!» — Андрей услышал команду, поданную командиром корабля, с мостика. Вздохнув полной грудью прохладный морской воздух, Филин даже слегка опьянел. Море слегка волновалось. Спустив на воду два надувных «Зодиака», группа покинула лодку. Заработали водомётные двигатели. «…Ну, с Богом!..» — подумал Филин. Снаряжение, оружие и форма каждого из ребят были аккуратно упакованы в прорезиненные мешки, за спиной плоские коробки аквалангов, на поясе и голени закреплены ножи, на запястьях компасы… Через час ходу, когда стали видны огни города, на траверзе маяка они изрезали и утопили лодки. Дальше под водой…

Шли клином, журавлиным. Впереди, конечно же, самый опытный — Тюлень. Замыкающими Монах и Филин. Всё-таки отсутствие опыта сказывалось очень сильно, ребята работали ластами неумело, хоть и старались изо всех сил. Верно, говорят: рождён орлом — треской не станешь. Но всё же, добрались, с грехом пополам. На берег выходили практически за городом, на каменистую гряду. Отдышались и приступили к делу. Сбросили с себя всё водолазное снаряжение и утопили вместе с аквалангами. «Нам это больше не понадобится, а забирать некому». — Решил Филин. Распаковали мешки, переоделись в «гражданку», оружие в спортивные сумки.

«Всё. Начинаем работать».

— Брат, Кабарда. В разведку. Осмотреть ближние подступы. Пощупайте обстановку, послушайте что говорят. Сейчас 5.30, у вас есть два часа. Сбор в 7.30. Пошли!

Разведка ушла.

— Медведь. Боевое охранение. — Игорь кивнул в ответ и отошёл к группе поставить задачи.

— Монах. Ну что, прибыли?

— Похоже на то.

— Доставай карту, и будем думать, как жить и что делать дальше…

5 декабря 1989 г. Эмиссар.

Разведчики Филина вернулись вовремя, но то, что они сообщили, докладывая о своих наблюдениях, Андрею активно не понравилось:

— В городе стреляют, командир, — Кабарда казался каким-то пришибленным. — Везде погромы идут. Кто кого громит — не понятно. Толпы вооруженных придурков. Ходят в натовских камуфляжах, оружием обвешались, как ёлки новогодние. Злые как собаки. По группам людей больше 5–6 человек стреляют без предупреждения. В общем — полная анархия.

— Что-то ещё?

— Это настоящая война, — подал голос Брат. — Абхазы грузинов выгоняют. Зачем? Всегда как братья жили. А-а!

— Это не нам надо, Каха, — Кабарда обнял за плечи Брата. — Кто-то хитрый народ обманул, оружие дал, вот и гуляют, бараны тупоголовые.

— Ребята, это эмоции, это потом. Что по делу.

— По делу есть ещё кое-что. — Брат взял себя в руки. — На сегодняшний день есть несколько организованных банд: в Гудауте сидит какой-то Реваз, у него, по слухам, человек около ста беспредельщиков; в Сухуми окопался Рафаэл, возможно, что наш, у него порт и человек сто-сто двадцать; в Очамчире ещё один — Гоча, ну и людей у него тоже около сотки. Называют себя командирами «абхазкой гвардии», а на деле мародеры. Вот такие дела, Филин. Это всё, что удалось выяснить за два часа.

— О десантниках Артиста что-то слышали?

— Они сидят на аэродроме. В круговой обороне.

— Ладно. У нас своя «работа», а Артист разберётся. Если он сидит со своими на аэродроме, значит у него такой приказ — не те у него ребята, чтобы прятаться. Идите отдыхать, ребята, силы нам ещё понадобятся.

— Андрей, — Вдруг заговорил Монах. — Тут вот какое дело. У нас немного изменилась задача.

— Не понял. Когда это она изменилась? На связь мы не выходили, только доложили о прибытии. Опять ваши игры комитетские?

— Ладно, не сердись. Сообщаю, когда было разрешено сообщать. Сам понимать должен.

— Ну, так что у нас там за ландыши расцвели? Давай, рассказывай.

— В общем, меня для того в Москву и вызывали. Появилась информация, не радостная. Короче, что бы было понятно, дела обстоят так: на Кавказе и Закавказье появились несколько эмиссаров иностранных, предположительно из Ирана или Турции. Цели их не известны, можно только догадываться, но есть предположения. И предположения эти очень не радостные, потому что, как видно, правильные. Причиной всему Каспийская нефть, ну и нефтепроводы. Наши аналитики мозгами поворочали и выдвинули предположение, с большой долей вероятности, что здесь будут попытки разжечь небольшую войну. Вон Баку уже воюет после того, как зеков повыпускали[46]. В Сумгаите резня была. Про Тбилиси сам знаешь. Здесь, Андрюха, живёт очень много национальностей, которые между собой уже веками помириться не могут. Тут такие узлы навязаны, что черт ногу сломит: абхазы с грузинами; грузины с абхазами и осетинами; осетины с ингушами; ингуши с чеченцами; азербайджанцы с армянами, и все друг на друга злы и готовы глотки рвать — горцы народ горячий. А тут ещё аджарцы, аварцы, адыгейцы, карачаевцы, балкары, черкесы, да мало ли… На Кавказе что ни аул, то национальность. И все гордые, все джигиты и воины. Ну, вот где-то за бугром и придумали зажечь Кавказ, используя старые межнациональные и религиозные распри.

— А на кой это нужно? Их же потом хер остановишь. Ты на наших Ках посмотри: что Брат, что Кабарда. Им же только дай повоевать.

— Вот в этом-то всё и дело. С маленькими самостоятельными царьками, или вернее, как здесь принято, КНЯЗЬЯМИ, легче договариваться, чем с огромной страной — у них запросы поменьше. Здесь, ведь, если хорошо вдуматься, ничего нет. Но! И вот тут самое интересное. Есть каспийская нефть — это раз, и есть два более или менее приличных порта на Черном море: Сухуми и Батуми — это два. Ну и Поти, как запасной вариант. И выход к Чёрному морю…

— Дальше понятно, Коля. Чёрное море — это транзитный вывоз нефти в Средиземку и дальше. Лихо! Ничего не скажешь. Лихо!

— Это миллиарды и миллиарды долларов, Андрюха. За этот пирог, сюда полезут все, кому не лень. Ты только представь себе, если, используя войну, удастся уговорить азербайджанцев нитку нефтепровода бросить через Иран и Турцию, сколько мы потеряем только на транзите! Это большая политика, Андрюха. Вот такие пироги. А какие бабки можно заработать на продаже оружия: и нашим, и вашим?

— Дела-а! Ну, хорошо, а мы-то ко всему к этому каким боком?