Вредная. Запретная. Моя (СИ) - Ланская Алина

— Я женщина, Смирнов! — крикнула ему вдогонку. — Ты хоть понимаешь, что это значит?!

Стажер явно не понимал, но больше своих дурацких соображений не высказывал. Явно догадывался, что мне и так тошно, поэтому молча помогал собирать вещи, которых оказалось слишком много! К шмоту я его, конечно, не допустила, но с посудой на кухне Смирнов реально помог.

— Плазму тоже снимай, — командовала я. — Ничего ценного этим ублюдкам я не оставлю!

Бумаги о продаже квартиры какой-то левой бабе я подписала еще два дня назад. Ни гроша за это не получила, только «спасибо» от папиного адвоката.

По гардеробной бродила как пришибленная, перебирала платья, сумки, пояса, брюки, топики, отыскала пару шуб, о которых забыла. Теперь все это нужно было увозить.

— Я кофе тебе сварил на кухне. — Леша утешающе погладил меня по спине. — Давай я сам соберу, скоро уже грузчики приедут.

Когда через полтора часа мы ехали в такси впереди грузовика с моими вещами, я задала вопрос, который меня мучил много дней.

— Смирнов, вот скажи мне: что с тобой не так?

— В смысле? — Леша устало потянулся. Восемь больших коробок только с одеждой собрал, пока я кофе пила и прощалась со своей квартирой.

— Я тебя мало знаю, конечно, но ты ведь умный и ответственный. Кроме идиота Берга тебя все любят в компании, ни одной вредной привычки пока я у тебя не обнаружила. Короче, почему ты всего лишь стажер?

— Тебя это напрягает? — с улыбкой спросил Леша. — Меня — нет.

— Немного, — призналась я. — Никогда не встречалась со стажером.

— А я — с такой красивой девушкой. — В голосе Смирнова я услышала столько искреннего обожания, что мне стало неловко за свой наезд. Оставалось надеяться, что он не понял моих претензий. Докапываться до него сразу расхотелось.

Когда мы подъезжали к нашему дому, на меня нахлынули противоречивые чувства. С одной стороны, я не хотела сюда возвращаться, это было для меня поражением, с другой — сейчас дом принадлежал мне, и я хотя бы ненадолго смогу побыть в нем хозяйкой, как во времена, когда мы с папой жили вдвоем.

По дороге я поглядывала на Лешу. Интересно, насколько сильно он впечатлен? У нас не просто дом, у нас, по сути, поместье на полгектара земли. Вряд ли мой стажер бывал в таких местах. Многие приятели из очень состоятельных семей, когда впервые здесь оказывались, только завистливые слюни и глотали.

— Ну как тебе? — не вытерпела я.

Как минимум я ожидала одобрительных комментариев, а не вот это:

— Нормально. Но слишком много для небольшой семьи. Зачем?

Дурак рязанский! Что тут еще скажешь!

На крыльце дома стояла наша экономка. Я запоздало подумала о том, что за три недели ни разу не позвонила ей и не поинтересовалась, что вообще с домом происходило после того, как здесь прошли обыски и Криська оперативно свалила в Италию.

— Похоже, никто не разбежался, — озвучил мои мысли Смирнов, когда из дома вышли две горничные и садовник.

И точно: когда через несколько минут подъехал грузовик с вещами, персонал быстро начал заносить коробки в дом. Леша остался на улице помогать, а мы с Ларисой Андреевной пошли пить чай.

— Я занята была очень, поэтому и не приезжала, — объяснила я, поедая домашние круассаны. — Рада, что дома все нормально.

— Это только неделю как следователи не приезжают, — покачала головой Лариса. — А так на работу каждый день сюда… Но ничего, Бориса Сергеевича обязательно дождусь. Он очень просил… Дело не только в деньгах, важно отношение…

— Каких деньгах? — Я триггернула** на больной для себя теме.

— Саша, это не секрет какой, но все-таки деликатной вопрос. — Лариса понизила голос: — Борис Сергеевич всему персоналу велел поднять зарплату в три раза, чтобы никто не разбежался. Не хотел, чтобы я набирала новых людей… сами понимаете, какая ситуация…

Больше я ничего не слышала, кивала ей машинально. У папы нашлись деньги на чужих людей. Наверняка и на многое другое, куда более важное, чем родная дочь. Мне стало совсем не по себе. Я несказанно обрадовалась, когда в гостиную заглянул Смирнов.

— Я вот думаю, может, на самом деле я ему не родная, а?

Леша меня успокаивал, пока я металась среди коробок в своей спальне. Тщетно. Никакое самовнушение, что я поступила правильно и что это все ради папы, мне не помогало. Почему отец поступил так со мной?! Я же ему все объяснила, но он толком даже слушать не стал. За что?! Да, я не была идеальной дочерью, а после его второй женитьбы наши отношения стали еще хуже. Но у меня же никого кроме него нет!

— Ты себя накручиваешь, Саш. И… давай пойдем погуляем, не будем мешать.

Я обернулась: горничная распаковывала очередную коробку. Даже имени ее не помнила, но о ней папа позаботился, а меня спихнул на Артура.

На улице хлынул ливень. Идея прогулки сдохла в зародыше. Я сидела в папином кабинете вместе с Лешей и думала о том, что зря приехала в дом. Все вокруг напоминало о прошлом, о той жизни, которую — теперь я начала это осознавать — уже не вернуть.

— Что это за фотографии? — поинтересовался Леша, держа в руке рамку, где мы с папой и Артуром ужинаем в каком-то ресторане с друзьями Аракчеева. — Кто это?

— Шут его знает. — Я пожала плечами. — А в чем дело?

Смирнов поставил рамку обратно на стол и, подойдя ближе, уткнулся носом в мою макушку.

— Просто хотел переключить твое внимание. Тебя всю трясет здесь. Уверена, что хочешь остаться? Может, поедем ко мне?

— Променять свой огромный дом на твою съемную комнату? — Я хрипло рассмеялась. — Ты понимаешь, что он позвал меня только для того, чтобы я квартиру отдала?!

Слезы снова подступили к горлу — ну никак я не могла справиться с болью и обидой на папу.

— Я вообще нужна кому-то просто так?!

— Мне нужна! — с готовностью ответил Смирнов. Да так бодро, что я даже улыбнулась. — Я понятия не имел, чья ты там дочь, да и сейчас плевать.

— Обещай, что не кинешь и не сольешь меня! — Я осознавала, что веду себя как ребенок. Что имидж гордой дочери вице-мэра сильно так потускнел.

— Никогда, Саш. — Леша преданно смотрел мне в глаза. — Никогда тебя не кину, не предам, не обману. Мне ты можешь верить всегда.

Глава 24

«У вас назначено совещание на 13.30», — в правом верхнем углу выскочила напоминалка. Я раздраженно удалила ее с экрана. На это время я договорилась с Лешей сходить пообедать, а теперь пришлось все отменять и топать к замше. Со вчерашнего вечера разбиралась с почтой — часть писем с задержкой приходили, ежеминутно дергали то клиенты, то подрядчики. У меня голова шла кругом от всей этой хрени. Я мало что понимала, Ирка Горячева постоянно где-то шлялась, так что помощи от нее было как от козла молока!

Единственная радость на работе — это Смирнов, да и то видела я его редко, разве что на обед вместе ходили. На нас до сих пор пялились, как на двух жирафов в зоопарке. Я бы вмиг всех зевак разогнала, но приходилось быть хорошей рядом с хорошим парнем. Интересно, надолго меня хватит?!

К замше на совещание я шла не в лучшем настроении, но почти у дверей услышала такой приятный и уже забытый звук упавших на карту денег. Точно! Моя первая зарплата! Никогда не думала, что буду так радоваться всего нескольким десяткам тысяч рублей.

— Вижу, вы очень довольны, Александра, — сухо заметила замша. Помимо нее в кабинете была Горячева, почему-то Берг и еще пара малознакомых чуваков. — Жаль, не могу разделить с вами вашу радость.

— А что вам мешает? — невинно поинтересовалась я и без приглашения пододвинула себе стул. Я не сводила с нее глаз, игнорируя народ в кабинете.

— Мне мешает? — Замша зашипела. Верный признак того, что скоро сорвется в истерику. — Мне? Ваша некомпетентность и непрофессионализм мне мешают! Ира, дай сюда письма клиентов.

Вот это новость! Я лихорадочно стала вспоминать, где могла налажать. Перед глазами промелькнула каменная рожа Горячевой. Она никогда красотой не блистала, а тут превратилась в настоящую мумию.