Лили и Лилиан - Алекс Вуд

Фонтин замялся. Он бросил взгляд в сторону полуоткрытой двери, у которой толпилось немало любопытных. Хьюстон кивнул и решительно захлопнул дверь.

– Ей тут тоже делать нечего, – заявил Фонтин, кивая на Лили.

– Я бы попросил вас отзываться о мисс Монтегью в более уважительном тоне, – холодно сказал Хьюстон. – Она уважаемая жительница нашего города, а из-за ваших беспочвенных обвинений…

– Хорошо, – перебил его Фонтин. – Но я бы желал поговорить без свидетелей.

– Не переживайте, инспектор, я с удовольствием подожду снаружи, – вмешалась Лили.

– Лилиан, буду вам обязан, – проговорил Хьюстон.

Фонтин отчетливо хмыкнул. Девушка вышла в коридор, искренне жалея о том, что не может подслушать этот весьма важный для нее разговор. Но поводов для особого волнения не было – если бы Фонтин на самом деле привез улики или свидетеля, он бы обязательно объявил об этом на весь участок, и сейчас она бы уже находилась за решеткой. Его сдержанность означала, что ей опасаться нечего – его попытки доказать ее вину провалились.

Лили присела рядом с Дженкинсом, который принялся угощать ее кофе. Он так стремился угодить ей, что девушке стало смешно. Было очевидно, что в этом полицейском участке никто не верит в ее вину.

Через полчаса дверь кабинета инспектора с шумом распахнулась. На пороге стоял хмурый Фонтин. Он подошел к девушке и, глядя куда-то в сторону, пробормотал.

– Прошу вас извинить меня, мисс Монтегью. Все обстоятельства окончательно прояснились. Произошла ужасная ошибка…

Он запнулся. Лили не верила собственным ушам. Кажется, он перед ней извиняется!

– Я ошибся, – поправился Фонтин. – Надеюсь, вы не будете держать на меня зла.

Лили кротко потупилась.

– Боюсь, я не всегда вел себя… эээ… корректно, – вздохнул Фонтин.

– Ничего страшного, – тихо сказала Лили. Не забывайте, я ведь школьный учитель, а значит, привычна ко всякому.

Ей стоило огромных усилий не выказывать явно свою радость. Конечно, Лилиан Монтегью должна быть счастлива, что с нее сняли все обвинения. Но одно дело – эмоции несправедливо обвиненного человека, и совсем другое – ликование преступника, которому чудом удалось избежать наказания.

Поэтому Лили позволила себе лишь обрадованную улыбку.

– Значит, я свободна, сэр? – спросила она. – И моей репутации больше ничего не угрожает?

Вы понимаете, что не должно быть и тени подозрения, иначе ученики начнут шептаться за моей спиной и перестанут доверять мне.

– Конечно, – кивнул Фонтин. – Лично у меня больше нет никаких сомнений в вашей невиновности.

Лили так и подмывало спросить, как получилось, что ему не удалось собрать доказательства ее вины. Но такой вопрос вряд ли был бы уместен, поэтому она лишь с достоинством заметила:

– Надеюсь, Что в следующий раз вы будете осторожнее, когда соберетесь кого-нибудь арестовать.

У Фонтина на скулах заходили желваки, но он сдержался. Лили справедливо рассудила, что не стоит слишком сильно унижать его в присутствии посторонних, и сказала гораздо мягче:

– В любом случае я рада, что это недоразумение благополучно разрешилось. Вас злостным образом ввели в заблуждение…

Фонтин с облегчением перевел дух. Кажется, у него появилась возможность сохранить лицо перед этими провинциальными служаками.

– Конечно, мисс Монтегью, – солидно заявил он. – Этот мерзавец Паркмен… тот бандит, который ограбил виллу Уэзерби, с пеной у рта уверял нас, что вы и есть Лили-плутовка.

Лили неодобрительно поджала губы.

– Мы решили проверить… А потом я увидел у вас на пальце это кольцо…

– Что ж, теперь, когда вы лично убедились в том, что ваш преступник говорил не правду, надеюсь, вы не позволите ему клеветать на невинных людей? – спросила девушка с легкой улыбкой.

– Он больше ни на кого не будет клеветать, – мрачно заметил Фонтин. – Этой ночью Паркмен повесился в своей камере.

Лили смертельно побледнела. Алан, весельчак и любитель женщин, мертв! Повесился? Она ни за что не поверит в эту чушь – Алан слишком любил себя и боялся боли, чтобы таким страшным образом попрощаться с жизнью. У Лили подкосились ноги – она подумала о Сэме.

Неужели он имеет отношение к этому кошмару? И как иначе объяснить столь «удачное» для нее стечение обстоятельств?

Лили вцепилась в край стола, запрещая себе строить догадки.

– Извините, не хотел вас напугать, – пробормотал Фонтин. – Не самое подходящее для дамских ушей известие.

– Преступник понес заслуженное наказание, – непослушными губами выговорила Лили. – Но слишком жестокое…

– У нас такие вещи сплошь и рядом случаются, – вздохнул Фонтин. – Думаю, Паркмен понял, что его клевета будет вскоре раскрыта, и тогда ему не поздоровится. Если бы его сообщницу действительно обнаружили, ему бы вышла поблажка. Наверное, поэтому он и решил приврать.

Лили кивнула, чувствуя, что еще чуть-чуть, и самообладание покинет ее. Слишком много потрясений за последние сутки, а она уже почти разучилась постоянно контролировать себя.

– Думаю, с мисс Монтегью хватит нашей полицейской прозы, – вмешался в их беседу инспектор Хьюстон. – Ей наверняка ужасно хочется домой, чтобы отдохнуть после бурного сегодняшнего дня, да и с отцом повидаться…

Лили слабо улыбнулась. Но не успела она попрощаться и сделать пару шагов в сторону двери, как в участок влетела группа разъяренных женщин под предводительством крупной темноволосой дамы с решительным лицом. К своему удивлению, Лили узнала в ней миссис Кольен, мать Джимми. Да и приглядевшись к остальным, она увидела, что перед ней матери ее учеников…

– В чем дело… – начал ошеломленный Хьюстон, но миссис Кольен его перебила.

– Это мы хотели бы знать, в чем дело! – выпалила она с угрозой. – По какому праву вы до сих пор держите у себя Лилиан Монтегью, когда последнему дураку ясно, что она не может быть замешана ни в какой краже!

Господи. Лили прижала ладони к горящим щекам. Неужели они явились сюда, чтобы выручить ее? Эти женщины, которым она неоднократно выговаривала, что их дети ленятся и грубят учителям, что с ними надо обходиться как можно строже? Разве они не считали ее слишком молодой и неопытной, чтобы делать им замечания?

– Вы бы лучше настоящих преступников ловили! Рождество, а вы заперли ее в камере! – бушевала миссис Кольен, а ее спутницы подбадривали ее энергичными криками. Весь участок замер в немом изумлении – уборщица отчитывала начальника, а он терпеливо слушал ее.

– Куда вы смотрели, когда эта девочка защитила моего сына от хулиганов? Она ничего не испугалась, а вы…

Всем на секунду показалось, что миссис Кольен сейчас замахнется и стукнет инспектора. Она была с него ростом и намного крупнее, так что инспектору могло сильно не поздоровиться. Но миссис Кольен справилась с эмоциями.