Балканы. Дракула - Кирилл Бенедиктов

Ночной гость не спешил и дал князю подхватить с земли саблю. Влад не счел это издевательством, скорее проявлением чести — все-таки он в любом случае оставался вооружен и защищен куда слабее, чем противник… Легкий панцирь и сабля-килич против двух более тяжелых тесаков и прочных с виду доспехов со шлемом.

— Кто ты?! — хрипло спросил князь, приняв защитную стойку.

Противник ничего не ответил и двинулся в атаку, умело орудуя обеими руками. «Сейчас бы щит», — подумал Влад, отступая назад так, чтобы между ним и нападавшим остался гаснущий костер. Ему-то как раз не приходилось думать о церемониях и правилах, здесь ведь не турнир. Поэтому князь поддал ногой малиновые угли. Во все стороны полетели искры, несколько головешек рассыпались, разбившись о нагрудник рыцаря. Тот глухо засмеялся и неожиданно легко перепрыгнул через кострище, одновременно целясь в голову и живот Влада.

Однако князь уклонился от удара в голову и отбил саблей удар в живот. Рука тут же заныла, приняв на себя всю силу тяжелого тесака — то ли дело противнику в толстых перчатках! Тот не останавливался; Влад уклонялся от смертоносной стали, метался, стараясь нанести врагу хоть какой-то урон, но почти безрезультатно. Несколько раз сабля отскочила от нагрудника и забрала, и лишь колющий удар в левую ногу пробил кольчужную сетку, но острие погрузилось совсем неглубоко. Тем не менее, враг начал прихрамывать, пусть и едва заметно.

— Может, ты все-таки назовешься, сын портовой шлюхи?! — издевательски кричал Влад, надеясь вывести противника из себя. — Я ведь должен знать, кого запеку на костре в этой жестянке?!

Враг не реагировал. Он проводил атаку за атакой, стараясь при этом не отступать далеко от костра, чтобы видеть Влада в его затухающих отблесках. Князь прикинул, не спастись ли бегством, скрывшись в темноте. Луна как раз ушла за тучи… Но ведь ночной гость знал, кто перед ним! Нет, покрывать себя трусостью, словно какой-нибудь вонючий Хуньяди, Влад Дракул не собирался. Он сделал несколько быстрых выпадов, от которых враг, впрочем, ушел, и… споткнулся о кочку.

Нет, князь не выронил саблю и даже не упал, лишь пошатнулся, удержав равновесие, но лезвия тесаков в тот же миг сдавили его шею с боков. Достаточно было сделать легкое движение, и они срезали бы голову Влада с плеч, как виденные им у персидских портных ножницы разрезают ткань…

— Подними забрало, — тяжело дыша, попросил Влад и уронил саблю в траву. — Я хочу видеть, кто меня убьет. Согласись, это справедливо.

— А ты все еще неплох, господарь, — произнес рыцарь и, сверкнув тесаками в свете вновь выглянувшей луны, убрал их за спину. — Если бы ты не споткнулся, то, верно, измотал бы меня… И, кто знает, как тогда кончилась бы наша схватка.

— Кто ты такой?! Я тебя знаю?

— Я?! — Рыцарь усмехнулся. — Знаешь ли ты меня? O quam misericors est Deus…

— О, как милосерден Бог, — машинально перевел с латыни Влад. — Магистр?!

— Ты просил меня о встрече, и я пришел. Прости, что не смог отказать себе в небольшой проверке. Ты сам знаешь, господарь, что орден давно уж не тот и его рыцари давно уж не те… Если ты не возражаешь, я не стану снимать шлем.

— Как тебе угодно, господин. — Влад торопливо опустился на одно колено. — Кто я такой, чтобы…

— Встань, встань… — перебил его магистр, потирая ногу. — Нужно заново разжечь костер. Осмотрим мою рану, хоть она и неглубока, а потом поговорим о том, о чем ты собирался со мной поговорить…

Глава десятая

Влад Дракул с гайдуками ждал монаха на горной дороге, возле самой границы, как и было условлено. Места здесь опасные, потому князь взял с собой десяток гайдуков. Старшим хотел было назначить Мирчо, но в последний момент решил, что рановато парню командовать, пусть еще походит в низах. А поскольку верный Батя захворал глазами и стал совсем плохо видеть, старшим стал Пантилимон, большой мастер стрелять из арбалета и драться буздыганом . Однако Батя все равно напросился, сказавши, что будет кашеварить, а дома ему сидеть нету никакой мочи, да и не хочет он брать в старости греха на душу, коли прибьет свою мерзкую старуху, а он о том думает все чаще и чаще. Зная, что Батина старуха, кривая Иляна, и впрямь была порою хуже любого черта, князь рассмеялся и дал согласие.

А смеялся Влад Дракул теперь очень редко. Больше думал и молился, хотя в голову лезли еретические мысли. Силен ли Христос против магии, что подвластна магометанину? И не проклят ли он, Влад, христианским Господом за то, что не раз брал сторону богомерзких османов, убивал и резал, считай, во славу их Аллаха? Даже встреча с магистром и данное тем обещание помощи не успокоили князя. Он мало спал, плохо ел, почти не пил вина и только до изнеможения упражнялся с саблей, памятуя свое досадное поражение у Гиблого озера.

Отряд князя стоял в сосновой рощице небольшим лагерем уже третий день. За это время успели по-походному обжиться: Петру подстрелил вепря, Гаврил и Флорин Поляк ловили в горной речке рыбу, поставили прочные шалаши. Сейчас уже смеркалось, на кострах жарилось мясо и варилась похлебка. В ожидании ужина все, кроме дозорных, собрались у костра, кое-кто откупорил баклажки, благо Влад этому не препятствовал.

— Эй, Батя! — позвал Мирчо старого гайдука. — Расскажи что-нибудь пострашнее, а то скучно сидеть вот так, и спать еще совсем не хочется…

Батя неторопливо повернул вертел, попробовал большой деревянной ложкой варево из котла и спросил:

— Я-то расскажу, да боюсь, что ты портки намочишь. А запасных, поди, ты не прихватил, так что ж нам, нюхать тебя потом до самого дому?

Гайдуки заржали, улыбнулся и Влад, который сидел в стороне на расстеленной шкуре.

— Портки?! — взвился возмущенный Мирчо. — Это я, а не ты поил радзивилловского дохлого поколя кровью из его же серебряного шлема под Варной!

— Видел, видел, — примирительно прогудел Батя. — Помню. Правда, поил его не ты, а господарь, ну да ладно… Что же вам рассказать? И надо ли к ночи про такое?

— Расскажи, — сухо велел князь. — Негоже воину бояться. Коли тут поблизости и в самом деле водится нечисть, так она и сама придет, без твоей сказки… А коли ее нету, то и накликать некого.

— Ну, раз господин приказывает… — Батя уселся поудобнее и начал: — Возвращался один гайдук домой из похода…

— А почему он один возвращался, а не с товарищами? — спросил Петру.

— Какая тебе разница! — зашикали на него. — Может, господин его с поручением раньше других отпустил, а может, ранили!

— И вот идет он, идет себе по лесу, уже и родная сторона скоро покажется, — с достоинством продолжал старый Батя, не обращая внимания на остальных. — Вышел к реке, потом вдоль берега, и тут попадается ему мельница. А надо сказать, что гайдук уже много лет как знал мельника Михая, что там жил. Вот и решил он проведать знакомого, а заодно перекусить, да и выпить, раз такое дело… Сели они за стол вспоминать старые времена, мельник еду выставил, вино, так и засиделись дотемна. Спохватился гайдук — пора ему! Михай и говорит: «Что ты, Гаврил!» — а гайдука того звали Гаврил…

— Прямо как меня, — радостно вставил Гаврил.

— «Что ты, Гаврил, пойдешь ночью, когда не видать ни зги? Да и в беду можешь угодить, у нас тут нынче опасно». — «Что же опасного? — спрашивает Гаврил. — Я тут каждую тропку знаю, с закрытыми глазами доберусь…» — «Не в том дело, — говорит мельник. — Знаешь ты деревню Моратина, что отсюда к северу?» — «Знаю, — отвечает ему гайдук, — как не знать». — «А знавал ли ты старика Коанду, что жил на выселках?» — «И старика Коанду знал; дрянной был старичишко, никто не любил его». — «Так вот, помер старый Коанда. Схоронили его, как положено, да только никто не знал, что он был колдун! Теперь ночами мертвец вылезает из своей могилы и ходит по деревне. Кого увидит — тут же схватит и потащит к себе, и после тех людей никто уже не видел… А одолеть его невозможно, потому как сила его тайная и не от мира сего».

— Тьфу ты, — пробормотал кто-то из гайдуков. Все внимательно слушали, только в котле булькала рыбная похлебка, да трещали капли сала, падающие в огонь костра с кабаньей туши.

— «Вот еще — стану я бояться покойника! Или он страшнее живого турка?!» — засмеялся Гаврил. Собрался и пошел — очень уж ему хотелось поскорее своих родичей увидеть.

— Небось жена у него чудо как хороша была, — предположил холостой гайдук по имени Дан.

— Ты бы, ясное дело, остался мельника объедать да обпивать! — ехидно заметил Мирчо, и все снова засмеялись. Дан обиженно запыхтел, а Батя сказал сердито:

— Будете перебивать — сейчас же рассказывать перестану!

— Все, все! — успокоил его Пантилимон и даже, поднявшись, помешал в котле и повернул вертел.

— Пошел гайдук к себе домой. А путь его лежал мимо кладбища. И вот видит он — горит на одной из могил костер, да жарко так… Ну прямо как наш! Стало Гаврилу интересно, подошел он ближе, видит — сидит у костра старый колдун Коанда и чоботы свои чинит. Хотел было гайдук бежать, да колдун уже заприметил его и говорит: «Что же ты, Гаврил?! Садись со мной к огню, а не хочешь, так идем со мной в деревню, вместе веселее!» — «Что же мне делать с тобою в деревне?» — спрашивает гайдук. «Ну как же?! Там нынче свадьба! Георге берет в жены Анну». — «Так нас туда не звали». — «Никто не посмеет нас прогнать, когда ты со мною!» — заявил тут колдун. Делать нечего, пошел гайдук с ним в деревню. А там и, правда, свадьбу гуляют. Увидали люди колдуна, перепугались, а гнать и вправду не берутся. Стал Коанда пить и есть, потом выгнал всех гостей и родственников из дома, поводил руками по воздуху, побормотал: молодожены и уснули. Тогда колдун вынул две склянки и шило, проткнул им руки невесты и жениха и стал вытягивать у них кровь. Вытянул и говорит Гаврилу: «А теперь идем отсюда!»