Влюбленная Пион - Лиза Си

— Мама, папа! — звала я, но мой голос был слишком слаб, и меня никто не слышал. Я пыталась подняться, но мои полумесяцы вдруг оказались чересчур тяжелыми и слишком легкими, чтобы пошевелиться. Я сжала руку в кулак и почувствовала, как пион рассыпался в пыль.

Наступил двенадцатый месяц, дул пронизывающий холодный ветер, но я прожила еще один день и ночь. Когда небо окрасил розовый свет, я почувствовала себя утопающей в волнах жемчужиной. Мое сердце разбилось, словно кусок нефрита. Мои мысли уподобились блек­лой пудре, растаявшей благоуханной помаде, улетевшим вдаль облакам. Моя жизненная сила стала тонкой, словно легчайший шелк. Сделав последний вдох, я вспомни­ла строки из последнего написанного мной стихотворе­ния: «Увидев сон, нелегко просыпаться. Но моя душа, если она чиста, останется рядом с луной и цветами»...

И в это мгновение я взмыла в небо и полетела вперед, одолев тысячи ли.

Часть 2

Странствовать с ветром

Потерянная душа

Я умерла семь часов седьмого дня двенад­цатого месяца, на третьем году правления импе­ратора Канси. До моей свадьбы оставалось всего пять дней. В первые мгновения после смерти мне стало понятно многое из того, что происходило в последние дни и недели. Очевидно, я не осознавала, что умираю, но мама поняла это, как только вошла ко мне в комнату после долгой разлуки. Когда я пришла в Весен­нюю беседку, мои кузины, тети и наложницы старались уговорить меня поесть, догадавшись, что я решила умо­рить себя голодом. В последние дни моей жизни стихи стали для меня наваждением, как для Линян рисование портрета. Я думала, что стихотворения диктует мне лю­бовь, но, видимо, в глубине души понимала, что умираю. Знание тела и то, во что хочет верить наш разум, — раз­ные вещи. Папа принес мне пион, потому что я умирала, и правила приличия больше не имели значения; я была счастлива, узнав, что выйду замуж за моего поэта, но была слишком близка к смерти, чтобы выздороветь. Я старалась сделать коутоу перед моими родителями, потому что полагала, что отправляюсь на свадьбу. Наверное, они ре­шили, что я подражаю действиям Линян перед смертью.

Слуги сняли занавески в моей комнате не для того, чтобы я увидела свой новый дом, но потому, что они на­поминали рыболовные сети и мои родственники боя­лись, что в следующей жизни я стану рыбой. Отец рас­сказал мне о дядях, потому что надеялся, что в загроб­ном мире я передам им его послание. «Когда ты их уви­дишь», — сказал он. Он не мог выразиться яснее, но я ничего не понимала. Родственники разложили вокруг меня таро. Невеста приносит таро в свой новый дом, но эти плоды также предлагают мертвым, чтобы обеспечить в будущем рождение сыновей и внуков. По традиции не­замужних девушек выносят на улицу, когда им остается «сделать последнее дыхание». Но как это можно опреде­лить? К счастью, я не умерла маленькой девочкой. Тогда меня оставили бы на съедение собакам или похоронили в неглубокой могиле и быстро забыли обо мне.

В детстве родители рассказывают нам о том, что про­исходит после смерти. Нам читают поучительные сказ­ки, мы видим, какие обряды совершаются, чтобы по­чтить предков. Несомненно, многое из того, что я знала о смерти, было почерпнуто мной из «Пионовой бесед­ки». Тем не менее живые люди не могут знать все, и в начале моего путешествия я часто чувствовала замеша­тельство, смущение и неуверенность. Мне приходилось слышать, что после смерти нас ждет темнота, но теперь мне самой довелось увидеть ее. Потребовалось сорок девять дней, чтобы вытолкнуть меня из земной юдоли и перенести в загробный мир. Душа каждого человека состоит из трех частей, и все они после смерти должны найти свое пристанище. Одна часть остается с похоро­ненным телом, другая отправляется в загробный мир, а третья остается на земле, пока ее не заключат в поми­нальную дощечку. Когда три части моей души раздели­лись и полетели своей дорогой, полностью осознавая, что происходит в эту минуту с двумя другими, меня ох­ватили ужас, печаль и растерянности.

Как такое может быть?

Даже когда я летела по небу, я слышала плач и сто­пы, которые раздались во дворе, когда родственники нашли мое тело. Глубокая печаль наполнила меня, ког­да я увидела, как мои родственники и заботившиеся обо мне слуги стали горестно переминаться с ноги на ногу. Они распустили волосы, сняли драгоценности и укра­шения и облачились в белые одежды из грубой ткани. Слуга поправил решето и зеркало, висевшие в дверном проеме моей комнаты. Я думала, они повесили их для того, чтобы защитить меня, поскольку я отправлялась на свою свадьбу в дом Жэня, но на самом деле эти пред­меты означали приготовление к моей смерти. Решето позволит добрым силам попасть в комнату, а зеркало превратит горе семьи в радость.

Больше всего я беспокоилась за ту часть моей души, которая осталась в теле. Мама и тети раздели меня, и я увидела, какой пугающе истощенной я стала. Они омы­ли меня нечетное количество раз и одели в несколько слоев «вечных одежд». Чтобы я не мерзла зимой, на меня надели теплое нижнее белье, а затем облачили в шелко­вые платья и туники, составляющие мое приданое. Жен­щины очень внимательно осмотрели одежду, чтобы убедиться, что на ней нет ни одного клочка шерсти — ведь это могло привести к тому, что в следующей жизни я буду животным. Наконец на меня надели верхний шел­ковый жакет с искусной вышивкой в виде разноцвет­ных крыльев зимородка. Я была ошеломлена, как и вся­кая душа, только что покинувшая тело, но мне хотелось, чтобы одной из моих вечных одежд стал мой свадебный костюм. Я была невестой и надеялась, что в загробном мире у меня останутся мои свадебные наряды.

Мама положила мне в рот тонкий кусочек нефрита, чтобы защитить мое тело. Вторая тетя затолкала мне в карманы монеты и рис. Они помогут мне задобрить яро­стных собак, которых я встречу по пути в загробном мире. Третья тетя покрыла мое лицо куском тонкого шелка. Четвертая тетя обвязала цветной нитью мою та­лию, чтобы я не забрала с собой какую-нибудь девочку из нашей семьи, и связала мне ноги, потому что нельзя было допустить, чтобы я сбежала, если во время моего путешествия меня станут терзать злые духи.

Слуги повесили на правой стороне главных ворот усадьбы семьи Чэнь шестнадцать бумажных лент. Этим они дали понять соседям, что умерла шестнадцатилет­няя девушка. Мои дяди исходили весь город и посетили все святилища местных божеств. Они зажигали там све­чи и жгли бумажные деньги*. Та часть моей души, кото­рая путешествовала по загробному миру, отдала эти деньги демонам, стоящим у Преграды. Отец нанял мо­нахов — немного, всего несколько человек, ведь я была девушкой, — чтобы они распевали молитвы каждый седьмой день. В мире людей никто не имеет права блуж­дать по свету по своему желанию, и те же правила дей­ствуют после смерти. Обязанности моей семьи состоя­ли в том, чтобы связать меня и не допустить, чтобы у меня появился соблазн бродить по свету.