Дорога на двоих - Константин Калбазов

Тятька как про то говорит, так чуть не плюется: мол, воспитал мужика, на свою голову. Но то он так, не злобиво. Эмка прекрасно помнила, как и он сам относился к матери, когда она на сносях была, да и у Алеша с Ханой так же. Мужики, они вообще, как жена понесет, не знают, как с ней себя вести, вот и творят глупости.

— Здравствуй, Эмка, — с сильным акцентом обратился к ней Белое Перо.

— И тебе не хворать. За щенками пожаловал?

— Если не передумала.

— А чего мне думать. То ты думай, ведь раньше следующего года не охотники.

— Ничего, как говорит твой отец, не посеешь — не пожнешь.

— А это верно. Пошли на сеновал, там и выберешь.

— Ты помнишь — из разного помета?

— Конечно, помню, что же я, неразумная какая, ты ведь их вязать будешь.

— А не боишься, что заработок уйдет из рук?

— Чего бояться-то. Ведь нужно будет, так найдешь какого охотника да все одно повяжешь. Это те, у кого с умом трудно, вяжут с кем ни попадя, плодят полукровок, а ты все одно правильно сделаешь, нешто не вижу.

— Верно видишь.

— Вот и я о том же.

Белое Перо особо не выбирал, или у него просто глаз наметанный. Выхватил двух щенков, только вопросительно посмотрел на девушку. Оно и понятно, малыши перемешались, играя и таская друг друга по всему сеновалу, так что кто и от какой мамки, только Эмка и знала. Но куроки угадал точно, поэтому она только утвердительно кивнула.

Для оплаты покупатель привез шкурки чернобурок. Тут уж товар осмотрел сам Бедрич, он в том куда более сведущ. Но все по чести, мех достойный, и на фактории за него дадут правильную цену. Ну как правильную, словом, на сорок крон будет, а так-то цена просто грабительская.

Потом день, полный забот, продолжился. Нужно и в доме порядок поддерживать, и белье постирать, и вечернюю дойку провести, и ужин приготовить.

Сейчас коровы в основном в запуске, так что доить, считай, и некого, но придет весна, и проблем прибавится. Тут и первотелки на подходе. Вообще с молочными продуктами что-то нужно решать. Сыр и масло частью скупают пинки, часть идет на прокорм семье, а вот как быть с остальным — непонятно.

Мужикам тоже работы хватает с избытком, хотя тятька и нанял четверых работников, хозяйство у них разрослось нешуточно, одних лошадей дюжина. Взявшийся было рьяно разводить коров Бедрич вдруг осознал, что растить их придется большей частью на мясо, ну некуда девать такое количество молочных изделий.

Он теперь задумывается о разведении буйволов, этим летом пинки привели с пару десятков телят. Вот на них с небывалой щедростью и уходило молоко, и не зря. Буйволы росли как на дрожжах. Но скотинка привередливая, к неволе непривычная, а еще с каждым днем становится все крепче телом, того и гляди ограду загона разнесут в щепки. Тут до Бедрича дошли слухи о проволоке для загонов, которую вроде как только начали производить специально для скотоводов Новой Рустинии. Мол, она колючая, и скотина сторонится ее, оттого и загоны целыми остаются. Но до их мест эта проволока пока не добралась, ее раскупают еще до границы. Ну да появится, никуда не денется.

А вот насчет зерна он угадал. Пинки за зиму и весну скупали весь урожай, еще и мало было. По осени еще пашню подняли и на будущий год посеют уже гораздо больше. Расплачивались пинки то вот телятами буйволов, но в основном все же пушниной, поэтому Бедрич уже наловчился в ней разбираться. И на ярмарку он ездит, только чтобы сдать шкуры забитых животных, да гонит подросшую скотину, пока немного, стадо еще не больно-то разрослось. Правда, скотину приходится гнать дальше, в Олбам, там станция, есть бойня, и поставили консервный завод.

Словом, развернулся Бедрич не на шутку. Как и хотел, по осени поставил генератор, и теперь его хозяйство имело электрическое освещение. Он подумывает и о том, чтобы в будущем организовать консервный заводик. Сейчас-то он гонит в Олбам только выбракованную скотину и сдает там, считай, за бесценок, а как заводик поставит, так то совсем иные деньги получатся. Но это были дальние планы, и осуществятся ли, неизвестно.

Вечером вся семья села за стол ужинать. Бедрич особо себя не выделял, а потому женщины готовили еду и работникам, мужики ведь, без баб. Ели они в доме, правда, их кормили перед тем, как садилась семья. Завтракал и обедал Бедрич вместе с ними, потому как после сразу за работу нужно браться, а вот ужинал с семьей. Ужин в зимнюю пору постепенно перетекал в посиделки. А что может быть лучше, как побыть в кругу семьи и пообщаться от души. Только Эмка, покончив с заботами и немного поболтав, убегала к себе.

Так как девушка теперь вносила в семейный бюджет значительный вклад, отец смотрел на ее тягу к книгам сквозь пальцы, ну нравится девке, так и пусть ее. Опять же, книжками постепенно увлеклась и невестка, и младшие почитывали. В том беды нет. На это уходило не так чтобы много денег, крон пять в год, потому как книги Эмка покупала уж подержанные.

Вот и сегодняшний ужин должен был быть вполне рядовым. Все было, как всегда, пока на дворе не залаяли собаки. Они и раньше лаяли, ничего удивительного, ведь места, по сути, дикие и всякого зверья вокруг полно, а в лайках охотничья кровь. Но сейчас они лаяли как-то иначе. Бедрич даже осекся на полуслове, услышав нечто необычное в голосах сторожей. Но раздумывал он недолго.

Наученная горьким опытом семья Кафки теперь всегда держалась настороже, и ставни на окнах из толстых плах, с бойницами, с вечера всегда закрыты, и оружие под рукой, развешанное по всему дому. Едва только глава семьи подал сигнал, как вся семья сорвалась с мест, и каждый побежал к своему месту, даже Хана, которая сейчас была в положении. Гостям в этом доме всегда рады, да только для гостей есть день, а как стемнело, от хутора чужакам лучше держаться подальше. Да и днем с оружием почитай не расстаются, оно всегда под рукой.

По всему дому погасили свет. Стены родные уже, и обстановка в доме привычная, так что темень проблемы не представляла, а вот видеть, что творится на улице, совсем не помешает. Бедрич распахнул створки, нечего бить стекла, они и денег стоят, и зима на улице. Правда, от ставен тут же потянуло холодом, но можно подумать, если разбить стекла, то иначе будет. Однако рассмотреть в бойницу ничего толком так и не удалось.

Четыре собаки ярятся возле ограды, почти напротив крыльца. Ограда невысокая, набрана из штакетника, с просветами. Для зверья вполне достаточно, а вот человека уже не задержит, ну да оно и ни к чему, главное, что и прикрытием ему служить не может. Штакетник тонкий, пулю не сдержит, даже револьверную, а просветы не позволят укрыться. Разве только столбики и из винтовки не пробьешь, но опять же, тонкие, и за ними никакого прикрытия.