Вершина - Зенна Хендерсон

— Неужели? — деланно грустным тоном спросил Вейгенд.

— Может, в этот раз я окажусь трубачом в джазе или певицей блюзов.

Вейгенд вздохнул.

— Это будет несправедливо. Вы великая пианистка, мисс Зонненберг.

— У меня есть наклонности к естественным наукам. Может, на этот раз я стану физиком или врачом…

— Ученым! — в ужасе вскричал Вейгенд.

— О, все будет нормально, — оживилась Сюзан. — Исходя из моего умственного рейтинга, я не стану очень уж хорошим ученым. Вас это хоть немного успокаивает?

Вейгенд потерял дар речи. Раньше Сюзан только мечтала об этом. Сейчас же она наслаждалась наступившей тишиной. Ей вдруг пришла мысль использовать Вейгенда.

— Мистер Вейгенд, — спросила она, — вы знаете старика Бенни?

— Администратора? Конечно!

— Тогда, может быть, сделаете мне одно одолжение? Обследуйте его, пожалуйста. Мне бы хотелось, чтобы Бенни прошел через Возрождение.

— Через что?!

— Через Возрождение, — с трудом выговорила Сюзан.

Идея казалась слишком фантастичной. Разрешение на операцию Возрождения было прерогативой Совета Десяти. По шкале ЦДО (ценность для общества) на такую операцию могла рассчитывать только десятая часть населения.

Десять процентов — это не такое уж малое количество людей. Сюзан, конечно, находилась в их числе. Все ее знакомые и друзья входили в заветные десять процентов. Любой инженер, управляющий, художник, писатель, музыкант, конструктор, врач и даже медсестра, добившись большого успеха в своем деле, с большой долей гарантии могли рассчитывать на Возрождение.

Да, все знакомые Сюзан имели счастливый билет, все, кроме Бенни. Конечно, Сюзан не могла объяснить Вейгенду, почему она проявляет такую заботу об администраторе. Интуиция подсказывала ей, что Бенни способен на большее, ей это открылось с первого взгляда. Она прекрасно понимала, что ее отношение к Возрождению Бенни субъективно — просто он ей нравился. Он ведь может умереть в любой момент, хотя для своего преклонного возраста выглядит достаточно сильным и здоровым. Да, он хороший человек, этот Бенни, и естественно, что Сюзан захотела предложить ему Возрождение.

Но все же, кроме этих причин, Сюзан находила еще что-то. В шкалу ЦДО входили интеллект, различные навыки и умения. Но среди многих достоинств выделялся и уровень сострадания к чужой беде. Значит, у несчастного Бенни есть гораздо больше шансов на Возрождение, чем, скажем, у человека, отрывающего мухам крылья, при равенстве всех других показателей. У Бенни будет очень высокий рейтинг по уровню сочувствия другим.

— Тест на музыкальные способности?

— Да, это подойдет, — сказала Сюзан.

Проверка музыкальных способностей вообще-то преследовала совершенно другие цели, но в нее входило краткое исследование интеллектуальных способностей и еще более поверхностное тестирование характера человека. Если у Бенни обнаружится какой-нибудь талант или способности, высокий интеллект или потенциальные возможности развития личности, исследование покажет это, а дальше можно будет направить его данные на получение рейтинга по шкале ЦДО.

— Я постараюсь сделать все, о чем вы просите, мисс Зонненберг, — пообещал Вейгенд. — Вы думаете, Бенни обладает какими-то способностями?

Сюзан не ответила на этот вопрос.

— Значит, вы выполните мою просьбу?

— Конечно.

Один из звукоинженеров постучал в дверь и, зайдя в комнату, сказал:

— Все готово, мисс Зонненберг.

Это была необычная запись. Всем было известно, что как только она закончится, Сюзан прямиком направится в Институт Возрождения. Эта операция не была равносильна смерти, скорее наоборот, и только женщины и близкие родственники зачем-то оплакивали своих родных, отправляющихся за новой молодостью. Очень многие мечтали попасть в Институт, но было в Возрождении что-то пугающее, неподвластное человеческому разуму.

Великая пианистка Сюзан Зонненберг умрет в тот момент, когда ее руки, сыграв последние аккорды, оторвутся от клавишей рояля. Она никогда не узнает, кем была когда-то, если, конечно, психологи не разрешат. Это должно делаться при условии, что память не нанесет ее сознанию никакой травмы, и психологи, как правило, никогда не давали такого разрешения.

Звукорежиссер был очень внимателен, тщательно и точно записывал музыку, понимая, что дублей больше не будет, по крайней мере, в партии, исполняемой Сюзан. Все приготовились к длительной и трудной работе, но к удивлению музыкантов все как-то сразу сложилось в одно целое, и им осталось переписать заново лишь очень короткие эпизоды.

Как только Сюзан удостоверилась, что ее солирующая партия записана, она встала из-за рояля и, пройдя через комнату отдыха, вышла к лифту. Она настолько спокойно и привычно это проделала, что Коллини, Вейгенд и другие музыканты подумали, что она идет в ванную комнату. Спустившись вниз, Сюзан вышла из здания, стараясь не встречаться со знакомыми, даже не попрощавшись с Бенни. Ее утомляли долгие проводы.

Шофер непринужденно сказал ей по пути в Институт:

— Конечно, вы — пианистка. Наверное, лучше везти вас помедленнее, с максимальной осторожностью. Не хочется, чтобы вы попали в катастрофу по пути в Институт Возрождения.

— Вы правы, — согласилась с ним Сюзан.

— Наверное, я сам пойду туда лет через шестьдесят. Как вы считаете, есть ли шансы на Возрождение у шофера такси?

— Вам лучше смотреть вперед и быть внимательным. Нам обоим не стоит терять свои шансы на бессмертие, не так ли?

По дороге ничего не случилось. Как только такси приземлилось на широком квадратном дворе Института Возрождения, Сюзан удовлетворенно вздохнула, подумав, что в следующий раз, когда ей придется идти пешком, она уже сможет бегать, а не хромать с палкой в руках.

Вейгенд снял трубку.

— Да, это Вейгенд из “Музикосмоса”. Институт Возрождения? Да, конечно… Бенджамин Райс?

Это имя ему ничего не говорило, хотя, очевидно, он работал в “Музикосмосе”.

— Мы обычно опрашиваем людей, которые являлись друзьями наших пациентов, — у звонившего был тихий, спокойный голос. — Информация пациентов о себе зачастую бывает слишком субъективной. Мисс Зоннекберг сказала, что этот Бенджамин Райс из “Музикосмоса” может нам помочь.

— Дайте подумать… Понимаете, прошло три дня с тех пор, как она отправилась на операцию. Как у нее дела?

Незнакомец удивился.

— Все идет по плану. Обычная операция. Никаких осложнений. Да, так что Бенджамин Райс?..

— Минутку. А-а, это, наверное, старик Бенни. Я наведу справки и пошлю за Райсом, как только выясним, кто он и где работает. О’кей?