Позывной «Пантера» - Михаил Нестеров

Ан нет, все вышло наоборот.

И все срочно. Марк наизусть помнил ту шифровку Спрута:

Прошу срочно опросить начальника 124-й лаборатории в Ростове-на-Дону по факту идентификации трупов из спецкоманды, доставленных в 522-й ЦПООП 22 декабря 2000 года. Показания начальника лаборатории являются основополагающими. Независимо от результатов опроса срочно прибыть в Центр.

Не понимал одного: почему основополагающими? Что-то кроется за этим словом? Уточнять – дело последнее, не понял – твоя вина, твои проблемы, учиться надо было лучше в военном училище и прилежно заниматься на Высших разведывательно-командных курсах...

«Ты должен сомневаться, сомневаться и еще раз сомневаться, но не терять при этом качества. Ты должен сто раз перепроверить себя, но уложиться в сроки». Ты должен, должен, должен...

И еще одна радиограмма: По нашим сведениям, Асланбек Давкаев находится в Кадарском районе Дагестана. Более подробными сведениями располагает начальник милиции г. Карамахи Магомад Хаджиев. Ваше появление в Кадарском районе нежелательно. Для связи с майором используйте вашего агента – «Помощника». Нахождение автора «П 1-4» неизвестно».

Как тут сказать, хорошо работает агентурная сеть ГРУ или плохо? «Верхи» предполагают, а «низы» располагают: «Сведения, полученные „Помощником“ от Магомада Хаджиева, противоречат вашим данным о нахождении Асланбека Давкаева в Кадарской зоне».

Асланбек все время находился рядом. Но не вел с военной разведкой никаких игр – проигрался бы до трусов мгновенно. Оттого и выиграл, что не играл. Что скажешь на это?

Сергей все делал правильно, за это говорил объем работы, который он проделал, и рычал в своем кабинете Спрут: «Вам было дано задание выяснить причину смерти каперанга Бондарева. А вы что привезли? Якобы пленника?»

Якобы пленника...

Намеренно акцентировал, змей!

Сделаешь мало – напялят, сделаешь много – поставят в ту же позу.

– Я хочу сказать что-то важное, – заторопился Джавгар, понимая, что поздно брать с этих людей слово. Молчат, словно обдумывают способ казни. – Малик ничего не сделает с пленником, пока из Москвы не приедут его двоюродный брат и Билан Кантемиров. Последний против казни, но отговорить Абдулгамидова не сможет. Просто попытка, понимаешь? – Джавгар перевел взгляд на Скумбатова и обратно на Марка. – Просто сказать свое слово. Не думай, что оно уйдет в пустоту. Ты не знаешь Билана: око за око – это его принцип. Прежде чем кто-то поднимет руку на его сына или брата, задумается, что Билан сделает с его родственниками. Билан приедет в Грозный через три дня – это точные сведения. – Путаясь, Джавгар пошел по кругу. – Он постарается отговорить... Может, еще есть надежда.

– Я все понял с первого раза.

– Пойми, мы же не в мирное время живем. Идет настоящая война.

Марк слушал более или менее спокойно, Скумбатов же – с нарастающим бешенством. Кровеносные сосуды в его глазу готовы были лопнуть, когда он, перегнувшись через сиденье, схватил араба за горло. Немногословного и замкнутого Саню прорвало. Больно было смотреть в его горбоносое обезображенное шрамом лицо. Рубец налился кровью, вена на лбу вздулась, а пляшущие посиневшие, как у покойника, губы выплевывали накопившуюся в нем ненависть:

– Тебе-то кто мешал жить в мире, сука?! Для чего ты приехал сюда? Кто тебя звал? Ты в сто раз хуже Малика и Билана, ты людьми торгуешь. Бизнесмены – хер с ними, они товар, ты солдат продаешь, падла!

– Саня... – Марковцев сделал вялую попытку остановить товарища, но Один-Ноль уже не контролировал себя – наверное, впервые в жизни. Его стальные пальцы все теснее смыкались на горле араба.

– Саня...

Бесполезно.

Казалось, останови его, и он умрет от апоплексического удара. Шею бойца переплели жгуты вен, словно в каждой из них было по огромному тромбу. А сердце продолжало неистово качать кровь.

– Саня...

По мере того, как уходила жизнь из этого никчемного араба, который перемешал в своей деятельности и торговлю людьми, и промышленный и коммерческий шпионаж, и приправил все это религиозной пряностью, – успокаивался и Скумбатов. Когда он разжал побелевшие пальцы, они дрожали.

Сергей прикурил сигарету и протянул товарищу. Но убрал руку, когда Один-Ноль хотел взять ее. Он сам сунул сигарету в губы Скумбатову и похлопал по плечу:

– Плевать на него.

Только сейчас до Сани, который ходил со своим разведрасчетом в рейды и уничтожал разрозненные банды боевиков, в открытых зарубах клал врага пачками, снимал часовых, судил мародеров и убийц по закону военного времени, – до Сани дошло... что он убил человека. О чем он, не вынимая изо рта пляшущей сигареты, и сообщил Марку:

– Сергей, я убил его. Если ты спросишь.

– Не собираюсь. Я все видел своими глазами. – Волна напряжения откатила совсем, на лицо Марка возвращались природные краски, пустота внутри заполнялась теплым чувством к товарищу, который все сделал правильно, но главное – сказал правильно пришлому арабу. Ни одного лишнего слова. То, что он не выговорил, осталось в его душе: то были слова о его друге, взятом в плен, проданном и перепроданном. А может, их и не было, или уместились они в короткий приговор, вынесенный старлеем Скумбатовым: «Ты солдат продаешь».

Сергей отечески улыбнулся ему:

– У тебя было трудное детство, Саня, несбыточные мечты. Расскажи мне свою историю, друг...

Устал. Ничто так не выматывает, как нулевой результат.

Машина с трупом Джавгара Аль-Шахри взорвалась на окраине Каспийска, откуда открывался красивый вид на море. Первыми к месту происшествия подоспели вездесущие мальчишки.

– Бизнесмена взорвали, – авторитетно заявил старший, лет двенадцати пацан. Чуть подумав, добавил: – Или мента.

Мог ли думать Саня Скумбатов, ломая горловые хрящи Джавгару, что в это время спасает совсем незнакомого человека?.. Один-единственный вопрос про пленника мог погубить его. Отвечая Марку, араб мог назвать заложника летчиком, пилотом... И уже второпях отвечать на другие вопросы: о каком летчике он говорит, о каких бомбово-штурмовых ударах в районе Элистанжи...

Три дня спустя сложившуюся ситуацию тщательно проанализирует полковник Мещеряков и на все вопросы даст исчерпывающие ответы.

А пока Марковцев и Скумбатов решали в расположении 77-й бригады морской пехоты срочный вопрос о переправке их в Чечню.

Лейтенант Найденов пока находился в Москве, и ему из одной столицы придется вылететь в пригород другой и привезти документы: удостоверения, командировочные предписания, пропуска в охраняемые зоны. И первым наладить контакт с офицером разведки в Ханкале.

Но главная информация, которую ждал из Москвы Марковцев, касалась Билана Кантемирова, индикатора, подтверждающего правоту Джавгара Аль-Шахри. Наполовину он ее подтвердил: на имя Билана Кантемирова было забронировано место на борту спецрейса, вылетающего в Грозный через три дня в 05.15 по московскому времени.

Существовало множество способов заставить бывшего министра МВД Чечни остаться в столице, но от этого ничего не изменится ни в Грозном, ни в голове командира ОМОНа.

Глава 14

Треть пути

1

Чечня, Гудермес,

9 июля, вторник

В Гудермесе тихо, никаких перестрелок, город контролируют братья Ямадаевы. В середине 1999 года Ямадаевы пришли к соглашению с командующим восточным фронтом генералом Трошевым, который со своими войсками осаждал Гудермес, и договорились о бескровной сдаче города.

Халид-старший следил за порядком в городе, Джабраил-средний входил в Гудермес с бойцами восточного фронта, а Сулим-младший выводил из города свои вооруженные силы.

Потом Халида Ямадаева назначили заместителем военного коменданта Чечни, Джабраил возглавил роту армейского спецназа, сформированную по приказу начальника Генштаба Квашнина, и спецназ начал охоту на ваххабитов. Как-то у Джабраила спросили: «Встанешь на защиту Казбека Надырова?» Спецназовец, подумав, ответил: «Конечно. Он же не выскочка, а глава республики. А я не бандит, я делаю то, что необходимо. Если бандита сейчас не убрать, завтра он ко мне домой придет». – «А если Надыров не будет президентом?» – «Он будет президентом», – уверенно ответил Ямадаев.

Еще засветло к дому Джабраила подъехал «УАЗ» с военными номерами. Весь в пыли и грязи, видимо, проделал долгий путь. Из машины на землю шагнул высокий худой человек в камуфляжных брюках и черной майке, поверх которой была надета «разгрузка» с пустыми кармашками. Двое охранников тщательно обыскали его.

– Джабраил ждет тебя, – наконец сказал один из них – среднего роста, широкоплечий спецназовец, вооруженный новым «калашниковым».

Ямадаев действительно поджидал гостя. Он по-доброму рассмеялся, пожимая руку Скумбатову и похлопывая его по спине.