Сердце Дьявола - Руслан Белов

– В последние пятьсот лет совсем хреново стало... – посетовала Гретхен Продай Яйцо. – Засранцы во дворцах и замках спрятались, фиг их там достанешь. Да еще всякими магами и факирами обзавелись... Везде Security. Вот и приходится преимущественно простых людей изводить.

– А кто был твоей последней жертвой? – поинтересовалась София, брезгливо рассматривая свои жилистые руки с корявыми пальцами.

– Мельник Юрген Оберхайм с Нижних Обервиллей. Хороший, порядочный был мельник. Дурного слова никому не скажет, бедных и ленивых подкармливал...

– И это тебе не понравилось?

– Нет, конечно. Видишь ли, на следующий год война случится, и мельник Юрген, естественно, займется снабжением войска нашего герцога мукой. А нет Юргена – нет хорошей муки, и герцог будет вынужден покупать ее у прощелыги Ханса, у которого она будет заражена геморрагической лихорадкой. Среди солдат мор начнется, и герцог вернется домой восвояси и война из очень большой и опустошительной превратится в маленькую разборку с двумя всего десятками трупов...

– И как ты Юргена извела?

– Как, как... Очень просто. По-человечески, можно сказать – подпалила мельницу с двух сторон. Когда он бросился тушить, дом подожгла. Сгорело все начисто – и хата, и амбары, и другие надворные постройки со скотом и птицей.

– А он?

– А он с семьей по миру пошел...

– Да уж... Ну и работа у тебя... А нельзя было просто заразить муку Юргена геморрагической лихорадкой?

– Можно было. Но тогда его повесили бы, а дочек изнасиловали. А так повесят Ханса...

– И дочек его изнасилуют...

– Конечно... Но старшенькая от этого насилия родит какого-то очень перспективного мальчика... Он то ли врачом известным станет, то ли санитарным колдуном, не ясно...

– Послушай, – с трудом переварив услышанное, поинтересовалась София, – а добрые волшебники у вас есть?

– Да есть... – вздохнула Гретхен Продай Яйцо. – Куда они денутся? Шарлатаны и лицемеры... Мы, ведьмы и колдуны, уменьшаем количество горя во времени. А они... Вот совсем недавно, лет сорок назад, одна добрая фея спасла от голода маленькую симпатичную девочку... Антуанетта ее звали. Я старалась, старалась, морила, крыс, мышей на их амбар наслала, а когда это не помогло – родителей оспой уморила... А фея, Шарлотта, будь ей неладно, птичьим молочком ее выкормила. И Антуанетта эта, став через пятнадцать лет маркитанткой, заразила сифилисом 127 солдат... А те разнесли болезнь по всей Европе... Вот так вот, милая, такие у нас утюги и скалки... – и, оглянувшись на зашипевшую печку, всплеснула руками:

– Смотри – вода закипела, пора мыться!

Сняв кипящие выварки с печки, Гретхен Продай Яйцо вытащила из кладовки большую деревянную, хорошо выскребленную лохань, налила воду сначала горячую, потом холодную, постояла над ней, резко разжимая кулаки и повторяя "мистер-тостер-принтер-бокс". Затем сняла с полки объемную полуразвалившуюся картонную коробку и начала в ней рыться. Найдя большую стеклянную банку из темного стекла, заткнула нос кусочками пакли и, перекрестившись на отсутствующие образа, вылила ее содержимое в лохань. Затем высыпала туда же очень тонкие порошки из небольших бумажных пакетов. И тут же раздевшись, полезла в воду.

Вода, приняв в себя сухое жилистое тело, негодующе забурлила. Сначала было противно и страшно, но постепенно Софию сморило, и она погрузилась во вдруг ставшую коричневой жидкость (да, да – в жидкость, совсем это была не вода, чуть ли не сургуч!) по самые ноздри. Минуты три лежала, наслаждаясь проникающим в тело живительным теплом. Но не долго ванна грела и расслабляла – не прошло и пяти минут, как она стала какой-то деятельной, а затем и вовсе агрессивной. И сразу же плоть Софии довольно неприятно заколебалась на мелко дрожащих костях. Дрожал весь ее скелет, дрожали волосы, глазные яблоки и зубы ходили ходуном...

– Боюсь! – возопила София. – Боюсь!!!

– Расслабься и засни... – прошептала ведьма и заснула.

...Очнувшись, София увидела себя по-прежнему лежащей в лохани. На дальнем ее краю сидел огромный блестящий черный ворон с чертиками в глазах. С любопытством оглядывая на хозяйку, он чистил клювом перышки. А София не могла себя узнать. Все тело чувствовалось другим. Оно играло, требовало прикосновений, стремилось куда-то. Импульсивно подняла ногу посмотреть, что стало с телом – и обомлела. Нежная гладкая кожа, стройные пальчики с розовыми ноготками... Выскочила из воды – уже серой, с хлопьями и слизью отторгнутой плоти, – подскочила к зеркалу: о, боже! Я ли это? Молодая, крепкая, красивая, но в меру, без дурости. И сразу видно – ведьма! Личность так и прет из глаз! Таких мужчины не берут, таким мужчины отдаются...

– Ну, поняла что-нибудь? – спросила довольная собой Гретхен Продай Яйцо.

– Что поняла?

– Почему мы, ведьмы, предпочитаем казаться старухами... Наш вид – это спецуха.

– Спецуха... Спецодежда... – повторила все еще завороженная своим новым видом София. – Понимаю... С таким телом, как это, санитарные дела до лампочки...

– Это точно! – вздохнула Гретхен Продай Яйцо. – Мужики на него, как бабочки на огонь идут...

– А далеко отсюда до ближайшего замка с каким-нибудь приятным принцем или графом на худой конец? Может быть, разомнемся?

– Давай. Но, как говорится, совместим приятное с полезным. Займемся вашим Худосоковым, заодно и с графом потрахаешься. Трахалась когда-нибудь с благородными графьями?

– Да я с самим Святым Духом, – сказав это, София осеклась и испуганно перекрестилась. Ворон отшатнулся от крестного знамени и чуть не упал с края лохани в воду.

– Интересно, интересно! – улыбнулась ведьма. – Так с кем ты трахалась?

– Ну, в общем, с самим Адамом трахалась... Первочеловеком...

И продолжила, желая переменить тему:

– А ты знаешь, где Худосоков?

– А что ты спрашиваешь? – молоденькая симпатичная ведьмочка в зеркале подмигнула самой себе. – Я – это ты. А ты – это я. Ты знаешь все, что знаю я.

– Да ладно тебе придираться. Это я по инерции. Мне Ольга, подружка моя, рассказывала, что она тоже довольно долго разговаривала с Сидневой, в которую вселилась... Бабы любят потрепаться.

– Ну, слушай тогда. Саму себя, то есть Гретхен Продай Яйцо, ха-ха. В общем, мы, ведьмы, все знаем. И прошлое, и настоящее, и будущее. Правда, прошлое и будущее мы видим как бы в тумане, но для нашей работы этой резкости вполне достаточно. Так вот, твой Худосоков, в прошлой жизни был карибским попугаем, а в нынешней жизни является графом Людвигом ван Шикамурой, который живет в своем родовом замке в швейцарских Альпах. Никто не знает, чем он занимается...

– Даже ты? – поинтересовалась София, решив при случае спросить ведьму почему ее зовут Гретхен Продай Яйцо.

– Не знала, пока ты не спросила. А сейчас знаю. Он... Он занимается... хм... психологическими опытами... И иногда – химическими... Пытается найти снадобье, которое смогло бы превращать людей в безвольных исполнителей его воли...

– Гм... – задумалась София. – Зомберов, значит, изобретает...

– Ничто не ново под луной. Ваша Ирина Ивановна Большакова не первая и не последняя. Заиметь команду людей, которая бездумно выполнит любое поручение – это мечта каждого человека...

– Мечта изнанки каждого человека... – вздохнула девушка. – А любимая женщина у него есть?

– У таких людей не может быть любимых женщин... У него была привычная женщина... А теперь есть десять-пятнадцать девушек-пленниц, которых он держит в подземелье.

– А ты сможешь ему понравиться так, чтобы можно было манипулировать им?

– В принципе, да.

– А сможешь ты погубить его вечную душу?

– Этот вопрос не ко мне, этот вопрос к шарлатанам... – усмехнулась ведьма.

– Я не шучу...

– Есть несколько способов... Во-первых, ее можно отправить в нирвану, но для этого нужно собственное желание. А во-вторых, довести до самоубийства... А для этого нужно мое желание.

– Я согласна! – ответила София и забегала глазами по избушке. Как вы думаете, что она искала? Правильно! Метлу и ступу.

Приземлившись в швейцарских Альпах, София спрятала летательный аппарат в дупле огромного дуба, прикрыла его сеном и пошла в горы собирать травы и другие природные компоненты приворотного зелья. Она не спешила – у многих колдуний и ведьм такие зелья имеют лишь эффект плацебо, и все потому, что они, торопясь, нарушают технологию сбора, ферментации и смешивания. Каждую травинку она срывала, представляя, как вещества ее составляющие, войдут в холодную кровь графа, войдут и сделают то, что ей, Софии, надо.

Собрав необходимые травы и коренья, девушка измельчила их при полной луне, тщательно смешала и, завернув в чистую тряпицу, спрятала под трусики (ну, не спрятала, а вложила как подкладку). Потом она начала ловить всякую живность и собирать то, что эта живность время от времени из себя исторгает. Когда и эти компоненты приворотного зелья были собраны и должным образом приготовлены, София смешала их, завернула в чистую тряпочку и спрятала под... – не бросайте в меня камни – под стельку своего правого башмачка. Затем София... ну, понимаете, для зелья нужно было собрать немного ночной урины[34]...