Дорога в Канзас - Даниэль Пейдж

них магический шар, он попал прямо в грудь одной из них. Она завопила от боли и повалилась на пол. Доспехи еще дымились, но ее место уже заняли новые солдаты. На доспехах воительниц сидели крошечные розовые жучки, которые бросались на противника, жужжа и жаля.

Я ринулась вперед, замахиваясь клинком. Одним ударом выбив копье из рук одной девушки, другим я распорола ей горло, а потом отбросила обмякшее тело, готовясь встретить следующую жертву.

Чародей боролся с двумя солдатами Глинды, он был слишком занят, а Мелиндра меня вообще словно и не замечала.

— Да что ты за существо такое? — спросила я девушку, с которой билась в этот момент. — Зачем воюешь на стороне Глинды?

Она оскалила острые зубы и потянулась к моему горлу.

— Хорошо, не отвечай, — согласилась я, пронзая клинком ее сердце.

— Сзади! — рявкнул Нокс.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы успеть уклониться от очередного удара. Нокс пробивался ко мне, кромсая всех на пути. Когда он оказался рядом, одна из воительниц занесла меч, собираясь ударить его в спину. Я толкнула Нокса на пол и отразила ее удар, а буквально через секунду чародей ловко поднялся и сбил с ног еще одну противницу.

Мы сражались плечом к плечу, как привыкли. Я просто не могла этому противиться. Такая тактика казалась мне правильной. Рядом с нами воевали и остальные члены Ордена: они уворачивались, кололи и резали, рассекая воздух. Герт и Момби метались по залу, посылая в противниц заклинания, когда замечали брешь в их защите. Воины Глинды, не принимавшие участия в бою, сняли остатки дворцовой двери, и сражение переместилось во двор. А над нашими головами Глинда и Гламора, еще не изменившая своего аметистового облика, носились по воздуху, словно кометы, метая друг в друга огненные шары (снаряды Гламоры) и розовые потрескивающие магические молнии.

— Вон там! — закричала Герт.

Я решительным ударом разделалась с последней противницей и подняла голову. У большого куска скалы, цепляясь друг за друга, скорчились Пит и Озма. На них все еще были цепи. Розовые цепи. «Боже, когда все это кончится, я никогда не надену ничего розового», — с отвращением подумала я.

— Теперь твой ход, Эми! — крикнула колдунья, расчищая путь к пленникам потоком пламени.

Я устремилась к Озме.

— Озма, ты в порядке?

— Урожай кукурузы скоро созреет, — вежливо отозвалась она.

— С ней все отлично, — выдавил Пит, сам он был в синяках и порезах, словно недавно его кто-то избивал. Кажется, я даже догадываюсь, кто именно. И ни капельки не жалею мальчишку. — Вытащи нас отсюда, — взмолился он.

— Чтобы ты снова предал нас? — фыркнула я. — Однажды у тебя хорошо это получилось.

— Я был в отчаянии! — закричал он. — Многоцветка хотела меня убить. Ты же знаешь!

— Что ж, теперь она тебя не убьет, — бросила я. — Она сама мертва.

Глаза Пита стали огромными от ужаса.

— Сзади!

Ах, мы же в самом эпицентре битвы! Я обернулась, поудобней перехватив клинок, но Нокс уже расправился с нападавшей воительницей, которая всего секунду назад едва не насадила меня на копье подобно шашлыку.

— Неужели это юный принц? — с отвращением процедил сквозь зубы Нокс, тяжело дыша и сверля Пита яростным взглядом.

— Мы не можем оставить его здесь, — неохотно сказала я. — Нужно вытащить обоих.

— Уверена?

Ладони Нокса вспыхнули магическим огнем, когда он опустил их на сковывающие Пита цепи. Но стоило ему коснуться заколдованного металла, как пламя погасло, а цепи раскалились добела. Оковы Глинды не поддались, а Пит взвыл от боли.

— Жжет! — выдохнул он. — Пожалуйста, хватит!

На путы Озмы заклятие Нокса тоже не подействовало, но принцесса не кричала, а лишь с интересом наблюдала за тем, что он делал.

— Может, выпьем чаю в западном саду? — невинно предложила она.

— Магия Глинды слишком сильна, — покачал головой Нокс. — Нужно увести их во дворец и спрятать, пока сражение не закончится, тогда у нас будет больше времени, чтобы разобраться с заклинанием.

Пит подхватил тяжелый камень. Таким снарядом точно можно забить насмерть.

— Давай я помогу с цепями, — предложила я.

— Нет! — рявкнул Нокс. — Эми, тебе нельзя колдовать!

— Если мы умрем, у меня и возможности больше не будет!

Нокс покачал головой, но отступился: он понимал, что я права. И у меня теперь есть ботиночки Дороти! Я мысленно послала по телу искорку магии и почувствовала, как они пульсируют в ответ.

«Помогите, — попросила я их. — Чем бы вы ни были, прошу, просто помогите».

Ботинки замерцали, и передо мной вдруг появилось целое облако крошечных светлячков, сверкающих подобно бриллиантам. Да они и были бриллиантовыми! Все вокруг замерло, когда я шагнула в это сияющее облако. Сначала я видела, что происходит за его пределами, но мутно, словно сквозь туман, а потом картинка сменилась, как будто другое изображение наложили поверх записи кровавого боя.

Я оказалась в старом фермерском домике. Все в нем было стареньким и потрепанным, но тщательно выстиранным и выглаженным. Некогда ярко-желтые занавески, протертые в паре мест, были широко раздвинуты, из окна открывался вид на бескрайнюю степь. За массивным кухонным столом сидели пожилой мужчина и женщина и с гордостью смотрели на румяную девчушку, достающую из печи пирог. На ее милом личике сияли голубые глаза, а блестящие каштановые волосы были заплетены в две аккуратные косички.

— Знаю, у меня никогда не получится такой прекрасной глазури, как у тетушки Эм, — сказала она, — но я так старалась сделать идеальный пирог!

— Уверена, он получился очень вкусным, — похвалила тетушка.

Я замерла. Это Дороти? Но эта милая девочка ни капли не похожа на злодейку с кукольной внешностью, которую я пытаюсь убить уже целую вечность. Это же просто ребенок!

Это и есть та самая Дороти, чей дневник я нашла. Девочка подняла голову и посмотрела прямо на меня. Или сквозь меня? Она не могла меня видеть. Но вот ее голубые глаза сузились, а лицо начало меняться. В зрачках появился так хорошо знакомый мне опасный блеск, а губы скривились в презрительной усмешке.

— Эми Гамм, — протянула Дороти, а потом уставилась