Янтарный телескоп - Филип Пулман

— Я тебя пока не бросил, — сказал ангел. Ничего более вразумительного Уилл от него не добился.

В вышине, борясь с ветром, реяли Тиалис и Салмакия и пытались углядеть пещеру. Стрекозы в точности исполняли их приказания, но они плохо переносили холод, а кроме того, их все время швыряло ветром. Седоки направили их вниз, под защиту деревьев, и дальше летели от ветки к ветке, стараясь не сбиться с курса в сгущавшейся темноте. Под луной, под шум ветра, Уилл и Ама подобрались к пещере поближе, но с таким расчетом, чтобы их оттуда не увидели. Они остановились за пышным кустом рядом с тропинкой, и там он вырезал в воздухе окно.

Только один мир удалось ему найти с таким же рельефом почвы — голое каменистое место, где яркая луна светила со звездного неба на белесую, как выбеленные кости, землю, и в необъятной тишине трещали и стрекотали мелкие насекомые, ползавшие под ногами.

Ама вошла вслед за ним, лихорадочно потирая большие пальцы указательными, чтобы предохраниться от дьяволов, которые наверняка водятся в этом жутком месте; а ее деймон, моментально приспособившись к обстановке, сделался ящерицей и быстрыми лапками засеменил по камням.

Но возникло осложнение. Когда он откроет окно в пещеру миссис Колтер, этот яркий лунный свет, отраженный белыми камнями, превратит все окно в подобие лампы. Поэтому окно надо открыть быстро, вытащить Лиру и сразу закрыть, а будить можно уже в этом мире, здесь безопасно.

Он остановился на крутом склоне и сказал Аме:

— Надо действовать очень быстро и бесшумно. Ни звука, ни шепота.

Она поняла, хотя и была испугана. Пакетик с порошком лежал у нее в нагрудном кармане. Ама то и дело проверяла, не выпал ли он, и вместе с деймоном репетировала работу столько раз, что была уверена: они справятся даже в полной темноте. Они стали взбираться по белым камням. Уилл тщательно измерял расстояние; наконец, по его прикидкам, они достигли места, откуда сразу должны были попасть внутрь пещеры.

Тогда он вынул нож и прорезал самое маленькое окошко, чтобы только заглянуть, — не больше круга, какой он мог описать большим пальцем и указательным.

Он сразу заглянул в окно, чтобы загородить головой лунный свет. Все, как надо: он правильно рассчитал. Впереди был виден выход из пещеры, темные скалы на фоне неба, силуэт спящей миссис Колтер и рядом — ее золотой обезьяны, виден был даже ее хвост, небрежно закинутый на спальный мешок.

Чуть передвинувшись за отверстием, он увидел камень, за которым лежала Лира. Но самой ее не было видно. Может, он слишком близко? Уилл закрыл это окно, отошел шага на два и открыл новое.

Ее тут не было.

— Слушайте, — сказал он Аме и ее деймону, — женщина передвинула ее, и я не вижу, где она. Мне придется туда войти, поглядеть вокруг, найти ее и сразу резать ход обратно. Так что отойдите в сторонку, чтобы я вас случайно не поранил, когда буду возвращаться. Если я там почему-либо застряну, возвращайтесь и ждите у другого окна, там, где мы вошли.

— Тогда пойдем вместе, — сказала Ама, — я знаю, как ее разбудить, а ты — нет, и пещеру я знаю лучше тебя.

Лицо у нее было упрямое, она сжала губы, стиснула кулаки. Ящерица, ее деймон, сразу обзавелась брыжами и медленно растопырила их.

Уилл сказал:

— Хорошо, ладно. Только входим быстро, и ни звука, и делаешь то, что я говорю, сразу. Поняла?

Она кивнула и опять похлопала себя по карману — на месте ли лекарство.

Уилл проделал маленькое отверстие близко к земле, заглянул туда, потом быстро его расширил и сразу пролез на четвереньках в пещеру. Ама немедленно последовала за ним, так что в общей сложности окно оставалось открытым меньше десяти секунд.

Вместе с Бальтамосом, принявшим вид птицы, они присели за большим камнем, дожидаясь, когда привыкнут глаза к сумраку пещеры после яркого лунного света в другом мире. И звуков здесь было больше: главным образом это был шум ветра в деревьях, но сквозь него прорывался другой звук. Рокот дирижабля, и уже не очень далеко.

С ножом в правой руке Уилл осторожно поднялся на ноги и огляделся.

Ама и ее деймон-сова тоже крутили головами. Но Лиры не было в этом конце пещеры. Определенно. Уилл высунул голову из-за камня и долго внимательно смотрел на вход, где крепко спала миссис Колтер со своим деймоном.

Сердце у него упало. Там лежала и Лира, в глубоком сне, вытянувшись рядом с миссис Колтер. Очертания их тел сливались в темноте — понятно, почему он увидел ее не сразу.

Уилл тронул руку Амы, показав в ту сторону.

— Надо делать это очень осторожно, — шепнул он.

А снаружи что-то происходило. Рычание дирижаблей теперь было гораздо громче, чем шум ветра в деревьях, и по земле метались пятна света, пробившегося сверху сквозь ветви. Чем быстрее они вытащат Лиру, тем лучше, а это значит — броситься туда сейчас же, пока не проснулась миссис Колтер, вырезать окно, перетащить Лиру наружу и сразу закрыть.

Он прошептал это Аме. Она кивнула.

И когда он уже изготовился, миссис Колтер проснулась.

Она зашевелилась, что-то сказала, и золотая обезьяна тут же вскочила. Уилл видел ее силуэт в горловине пещеры: она стояла на задних лапах в настороженной позе. Тут же села сама миссис Колтер и загородила глаза от света снаружи.

Левой рукой Уилл сжимал запястье Амы. Миссис Колтер встала на ноги, полностью одетая, гибкая, бодрая, словно вовсе и не спала — а может быть, и правда, бодрствовала все это время. Она и золотая обезьяна стояли у выхода, прислушиваясь и наблюдая за тем, что происходит снаружи, — а там ревели моторы дирижаблей, лучи их фар метались по верхушкам деревьев, мужские голоса выкрикивали предостережения и команды. И все это означало, что действовать надо быстро, очень быстро. Не выпуская запястья Амы и глядя в пол, чтобы не споткнуться, Уилл, пригнувшись, бросился вперед.

И вот он уже возле Лиры, она спит крепким сном, и Пантелеймон обвил ее шею, и Уилл поднял нож, прощупывая им воздух, через секунду будет вырезано окно, и Лира будет спасена… Но он поднял глаза. Он посмотрел на миссис Колтер. Женщина молча обернулась, яркий свет с неба, отраженный мокрой стеной пещеры, упал на ее лицо, и на миг оно перестало быть ее лицом; это было лицо его матери, ее укоризненный взгляд, и сердце Уилла дрогнуло от горя; он ткнул ножом, но мысль его соскользнула с острия, он дернул рукой, раздался треск, и лезвие развалилось на части.

Обломки упали на землю. В руке остался только черенок.

Теперь они не могли выбраться наружу.

Он сказал Аме:

— Разбуди ее. Прямо сейчас.

И повернулся, готовый к бою. Сперва он задушит эту обезьяну. Он напружинился в ожидании ее броска и только тут вспомнил, что в кулаке зажата рукоять ножа — по крайней мере, ею можно ударить.