Машина смерти : Звездный король. Машина смерти - Джек Вэнс

— Я бы с удовольствием заглянул к тебе домой поболтать чуть-чуть, вот только кажется мне, что ты и Рэмуса тоже пригласил.

— Ну и что здесь плохого? Чем тебе не нравится Рэмус? Он частенько развлекает меня.

— Он плесень на древе, скопление ядовитых газов, напыщенная старая жаба, и он ужасно меня бесит.

Разговор меж двумя Центеннариями Конгрегации об отсутствующем третьем.

Один из вопросов, которые от случая к случаю задают Братьям Конгрегации: «Есть ли в вашем Братстве Звездные Короли?».

Обычный ответ: «Искренне надеемся, что нет».

Девиз Конгрегации: «Малое знание — вещь опасная, большое — воистину бедствие».

Завистники Конгрегации обычно перефразируют этот девиз: «Невежество остальных — благословение».

Паллис Атроуд жила вместе с двумя другими девушками в одной из квартирок небоскреба, расположенного на самом берегу океана к югу от Ремо. Джерсен ждал в вестибюле, пока она поднималась наверх переодеться и подкрасить кожу.

Он вышел на балкон с видом на океан и облокотился о перила. Огромный сверкающий Ригель завис над самым горизонтом, и оттуда по воде до самого берега протянулась расплавленная дорожка. Неподалеку, в гавани, меж двух уходящих далеко в океан пирсов покачивались сотни судов и суденышек: мощные яхты, парусные катамараны, прозрачные субмарины и разбросанные тут и там реактивные аквапланы, специально предназначенные для того, чтобы с бешеной скоростью мчаться по волнам прибоя.

Джерсеном овладевали странные чувства, удивившие даже его самого. Сердце его судорожно сжималось в предвкушении вечера с красивой девушкой — подобного он не испытывал уже многие годы. Закат навевал приятную, щемящую грусть. Необычайно красивое зрелище! По окрашенному в лилово-розовые и зеленовато-голубые тона небу неторопливо плыли темно-оранжевые облака, пронизанные огненно красным свечением. Но, размышлял Джерсен, не сама красота была причиной его грусти, а, скорее, этот безмятежный, медленно угасающий свет… да еще, может быть, вид жизнерадостной толпы вокруг. Юноши и девушки были так изящны и беззаботны! Им неведомы тот тяжелый труд, те боль и ужас, что царят на далеких мирах. Джерсен завидовал их отрешенности, их изысканным манерам. Но поменялся бы он с кем-нибудь из них местами? Вряд ли.

Неслышно подошла Паллис Атроуд и, встав рядом, тоже облокотилась о перила. Она покрыла свою кожу чудесной краской нежного оливково-зеленого оттенка с тонким золотистым налетом, а волосы распустила, и теперь они свободно спадали кудрями на ее плечи. При виде одобрения, отчетливо проступившего на лице Джерсена, девушка весело рассмеялась.

— Рядом с вами я чувствую себя портовой крысой, — сказал Джерсен. — Мне, наверное, следовало бы переодеться.

— Прошу вас, не беспокойтесь, — ответила она. — Это не имеет значения. Ну, какие у нас планы?

— Вам придется выбирать самой.

— Замечательно. Тогда давайте поедем в Авенту и посидим на эспланаде. Мне страшно нравится наблюдать за гуляющими людьми. А там решим, что дальше.

Джерсен не возражал. Они сели в слайдер и отправились на север. Паллис без умолку и с неподдельной искренностью болтала о себе, своей работе, взглядах на жизнь, планах и надеждах. Как вскоре узнал Джерсен, родом она была с острова Сингхал, с планеты Ис. Ее родителям, людям состоятельным, принадлежал единственный холодильный склад на полуострове Лантанго. Когда они отошли от дел и уехали на Пальмовые острова, управление складом и всем домом перешло в руки ее старшего брата. Второй ее брат долгое время хотел жениться на ней и даже сделал предложение — такие брачные союзы поощрялись на Исе, где первопоселенцы принадлежали к группе реформаторов-рационалистов. Этот брат был тучным, краснолицым, самоуверенным мужчиной, не умеющим делать ничего, разве что водить свой холодильный фургон, а подобная перспектива не слишком привлекала Паллис…

Туг Паллис начала запинаться, явно не желая вдаваться в дальнейшие подробности, пока, наконец, совсем не сменила тему разговора. Джерсен догадался, что потом имели место всяческие неприятные столкновения с родственниками, чудовищные взаимные обвинения и так далее. Теперь Паллис вот уже два года живет в Авенте, и хотя временами скучает по пейзажам и шуму Иса, чувствует себя абсолютно счастливой и считает, что ей повезло. Джерсен, который никогда прежде не сталкивался с подобным простодушием, был просто очарован ею.

Оставив слайдер на автостоянке, они немного прошлись по эспланаде, а потом заняли столик перед входом в одно из бесчисленных кафе и стали наблюдать за прохожими. Чуть ниже простирался темный океан, небо теперь приобрело темно-фиолетовый оттенок, и лишь краешек его все еще был тронут лимонным светом — прощальный луч Ригеля.

Ночь была теплой, мимо, гуляя, проходили люди — здесь собрались, кажется, обитатели чуть ли не всех миров Ойкумены. Официант принес бокалы, наполненные до краев пуншем. Джерсен сделал глоток и почувствовал, как напряжение минувшего дня постепенно отпускает его. Довольно долго они просто сидели, не произнося ни слова, потом Паллис неожиданно повернулась к нему.

— Вы такой молчаливый и постоянно настороже — это потому, что долгое время провели на Краю Света?

Вопрос застал Джерсена врасплох. Он, помолчав немного, грустно усмехнулся:

— А я-то надеялся, что вы подумаете, будто я такой же беззаботный и обходительный, как все здесь…

— Разве вы хотите быть на кого-то похожи? — поддразнила его Паллис. — Похожих людей не бывает.

— Бывает, но, правда, лишь для поверхностного взгляда, — возразил Джерсен. — Мне кажется, все зависит от того, насколько внимательно вы приглядитесь к человеку. Даже бактерия обладает какой-то индивидуальностью, если ее рассмотреть поближе.

— Ну вот, теперь я бактерия, — сказала Паллис.

— Да и я тоже, и, похоже, уже надоел вам.

— О, нет, нет! Что вы! Мне так нравится здесь…

— И мне. Даже слишком. Я чувствую себя так… спокойно.

Паллис почуяла, что пахнет комплиментом.

— Что вы хотите сказать?

— Я не могу позволить себе такую роскошь, как эмоции и чувства, — как бы мне этого ни хотелось.

— Вы очень, очень и очень рассудительны для своего возраста.

— Не слишком-то я и молод.

Она весело махнула рукой.

— Так, значит, вы признаете, что слишком рассудительны?!

— Боюсь, что да. Но будьте осторожны, не заходите слишком далеко.

— Какой женщине не хочется побывать хоть раз в жизни в роли искусительницы?

И снова у Джерсена не нашлось ответа. Он, слегка склонившись над столиком, молча изучал ее лицо. Она сделала вид, будто внимательно разглядывает прохожих. Какое веселое, жизнерадостное существо, подумал он, и никакого намека на злобу или жестокость!