Медные колокола - Ирина Анненкова

Смуглая темноволосая молодая женщина с готовностью разложила передо мной свои душистые богатства. Набор трав у неё был не особо обширный, но все растения оказались правильно собранными и безупречно сохраненными. Мне удалось подыскать замену для большей части пропавших запасов, и даже прикупить несколько баночек с готовыми зельями – в дороге пригодятся. Кроме того, я договорилась, что она будет через день готовить для Зарёнки свежее снадобье по моему рецепту – только травы, никаких заклинаний, я помнила, что местные травницы с магией не в ладу.

В тот вечер я засыпала с трудом. На соседней лавке уютно посапывал чисто вымытый и сытый Ванятка; Степка, успешно притворяющийся обыкновенным крысоловом, которого придурочная хозяйка из непонятной прихоти тащит с собой за тридевять земель, свернулся клубком у него в ногах. Лошади были накормлены и ухожены, Горыныч, благоразумно обосновавшийся вместе с ними на конюшне, тоже доволен жизнью. Вроде, всё в порядке. Но я долго ворочалась под легким теплым одеялом – подарком хозяйки, изготовленным ею собственноручно, а перед моим мысленным взором уже начала разматываться бесконечная дорога. Небольшая светлица в доме кузнечного старшины казалась последним островком покоя на нашем пути.

Мне было страшно. Я боялась дальней дороги, её тягот, холода, опасностей, подстерегавших нас за каждым кустом, моей собственной неопытности и незнания; пугала неопределенность наших целей, невозможность рассчитывать на чью-либо поддержку и помощь. Словом, как в сказке: «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». А мне можно ещё и добавить: «найди того, не знаю кого, попроси о том, не знаю о чём». Я чувствовала себя бестолковой и неумелой, лишь по глупости и самонадеянности взвалившей на себя неподъемный груз ответственности.

Но ни за что на свете я не согласилась бы отказаться от этой ноши и вновь оказаться в своем привычном уютном мирке, гармоничном и безопасном. Я была готова принести любые жертвы, чтобы сохранить мой милый мирок в неприкосновенности, защитить его от надвигающейся беды; и, к моему изумлению, каждый шаг прочь каким-то образом делал меня, прежде слабую и несмелую, сильнее. Каждой частичкой своего тела я впитывала Большой Мир.

Он был благосклонен ко мне, этот Мир, признавая и уважая мои новые силы и навыки.

Он пока не бил с носка, давал время осмотреться, приспособиться, приладиться к нему, поворачиваясь то одной стороной, то другой, не наваливаясь, не норовя сокрушить.

Пока…

Глава седьмая.

«Жизнь иногда выкидывает тако-о-ое! Нужно вовремя остановиться и подобрать». (Царевна Лягушка)»

«Границы рая и ада подвижны, но всегда проходят через нас». (Ежи Лец)

«Пойдешь собирать аир – ополосни руки отваром ивовой коры: аир и ива тянутся друг к другу.

Собирай аир под утро, пока солнце не взошло. В самую силу он входит на убывающей луне. Траву собирай, когда растение цветет, а коли нужен корень – подожди, пока цветы привянут.

Трава и корень аира вместе с ивовой корой возвращают молодость старикам, излечивают язвы и глазные болезни.

Если бросить корешок аира в воду, то уже через час она станет чистой, пей без опаски. Истолки корень в порошок – получишь лекарство для лечения почек, а также от кровоточивости десен. Выжми из него сок, налей в темную непрозрачную посуду – вылечишь и бельмо, и мутный глаз.

А сваришь подсушенный корешок в меду – и будут у тебя вкусные конфетки, помогающие к тому же и при простуде».

- Тётенька знахарка, а тетенька знахарка, проснись! Ну, проснись же, пожалуйста!

Мутный рассвет нехотя скользнул мне под веки. Накануне я самозабвенно проворочалась до вторых петухов, и теперь чувствовала себя разбитой и не отдохнувшей.

- Доброе утро, тетенька знахарка!

Ну, и чего же в этом утре такого доброго? И, кстати, кому это я тут в «тетеньки» сгодилась?! Я резко села на лавке, потрясла чугунно гудящей головой, затем сильно потерла лицо ладонями и только тогда смогла открыть глаза и оглядеться.

Серое невзрачное утро полностью соответствовало поговорке «прокукарекали, а там хоть не рассветай». Ванькина лавка была пуста, постель свёрнута, а с самого ее краю, бочком примостилась вчерашняя востроносая Гапка. Ага, вот и «племянница»!

- Доброе, доброе, - пробурчала я, стараясь звучать подружелюбнее. По-моему, не получилось. Гапка настороженно разглядывала меня, готовая в любой миг сорваться с места и выскочить из светелки. Мне стало стыдно. Я выдавила из себя подобие улыбки и попыталась завязать разговор:

- А что, все уже поднялись?

- Поднялись, тетенька знахарка, - охотно закивала девчушка. - Только тетенька Ведана не велела тебя будить.

- А что ж тогда разбудила? – я ухмыльнулась, потягиваясь.

- Но так уже велела, - она осторожно хихикнула. - Это ж прежде не велела! А потом и говорит: «Пойди, мол, Гапка, и разбуди знахарочку. Пусть, мол, изволит к завтраку спуститься».

О как! «Изволит»! Ничего себе.

Подобные церемонии мне были непривычны. Не могу сказать, что в деревнях окрест Черного Леса ко мне относились неуважительно - для сведения счетов с надоевшей жизнью можно легко подыскать более быстрый и безболезненный способ, нежели поссориться с ведьмой, пусть даже и «своей». Но и разводить особый политес никому в голову не приходило. Всё было запросто: «Веславушка, не откажи глянуть Леську, второй день, паршивец, что-то не встает с лавки после того, как его суседский бычок боднул, ленится должно быть!», «Слав, коза стала плохо доиться, может, травок каких дашь?», «Славочка, Мурку собаки порвали, вылечи!», «Славка, пошепчи на снасти, а я тебе рыбки с улова принесу». Здесь же, всего в трех дневных переходах от дома, я вдруг сразу стала «госпожой знахаркой», почётной гостьей. Да ещё и в «тётеньки» угодила!

Пока я натягивала штаны и сапоги, Гапка молча таращилась на меня круглыми сорочьими глазами. Подхватив дорожную сумку, я уже направилась к двери, когда птичья лапка несмело, но цепко ухватила меня за рукав.

- Тётенька знахарка, а ты можешь для меня зелье сварить?

Я изумленно обернулась.

- Какое такое зелье?

- Настоящее. Волшебное.

Я прищурилась:

- Поясни.

Девчушка немного помялась, изучая грязный узор на моих сапогах и деревянные разводы на дощатом полу, затем собралась с духом и выпалила:

- Ну, такое, приворотное!

Я где стояла, там и села. Хорошо, не мимо лавки. На вид Гапке было лет девять-десять, никак не больше.

- Тринадцать, - еле слышно прошелестела она в ответ на мой вопрос.

Понятненько. Заиграли, значит, в худеньком теле соки, забродили вешние силы, растревожил их, растормошил капельник{6}-обманщик.