Песни-Танцы - Алексей Ручий

 - Выбрал ремесло поспокойнее?

 - Как знать, как знать…

 Играет шарманка, звенят цимбалы. Обезьянка жонглирует апельсинами, скучающий дрессировщик крутит папироску с гашишем. На каруселях катается праздный люд, соломенные человечки, осоловевшие от собственной безнаказанности, осиротевшие от чужой подозрительности. Пусть веселятся – недолго им осталось.

 - Как и тебе.

 - Как и мне.

 Мой незримый собеседник исчезает, я не слышу его голоса. Я отошел в сторону, за шатры и повозки, наблюдаю за толпой, кручу в руках маску. Маска тяжела, наливается в руках свинцовым грузом. Люди на ярмарке пляшут и поют. Одеваю маску.

 Я вижу их, они – призраки, души тех, кого хоронят в глуши, подальше от людей, за кругом привычного, за обжитой землей. Они – призраки, блуждающие за краем ойкумены, знающие тайны, недоступные живым. Они все здесь, смотрят и ждут. Ждут и наблюдают.

 Их много, и армии их прибывает. Ловко маскируются, я чувствую себя в очередной раз обманутым. Людей здесь давно нет – призраки торгуются с призраками. Смерть волной прошла по улицам, провозгласив торжество пустоты. Куда спешить – задаю я вопрос самому себе, - если конец для всех одинаков?

Будни - Песнь 4. Куплет 2.

 Возможно, однажды нам и придется ответить за все. Даже, скорее всего, придется. Мы слишком долго были убийцами, однажды настанет пора сыграть роль жертвы. Но пока что у нас еще есть шансы. Хотя бы пройти свой лабиринт до конца. Поэтому придется идти дальше, сквозь страхи и боль.

 Боль. Она словно паутина оплела мою голову. В центре паутины – пульсирующий островок, который кроме как адом кромешным не назовешь. Кажется, там кончаются вообще все чувства, и только боль достигает максимальной концентрации, чтобы выплескиваться разрушительными волнами в мой мозг.

 Я с трудом открыл глаза, яркий солнечный свет тут же ударил по ним, провоцируя очередной приступ резкой боли в голове. Черт! Я сжал зубы и сделал медленный поворот головы. В глазах немного помутнело, затем зрение вновь сфокусировалось.

 Превозмогая боль, я осмотрелся. Кровать, шкаф, комната, окно. Сквозь стекло сочились солнечные лучи, рассеиваясь по горизонтальным поверхностям. Утро. Наверное, это было утро.

 Я попытался идентифицировать место своего нахождения. Кровать и шкаф были мне не знакомы. Я сделал еще один поворот головы, чувствуя нарастающую боль в черепе, и увидел рядом с собой голое женское тело. Внимательно присмотревшись, я опознал в нем Юлю. Она спала.

 Поворот достаточно резкий, но, тем не менее, не шокирующий. Я начал прокручивать в голове события вчерашнего вечера. Мы сидели в кафе, затем состоялась дискуссия с Кириллом, затем было пиво, затем еще, потом водка, Юля… - в общем, каким-то образом я оказался у нее дома. Все понятно.

 Я выполз из-под одеяла и кое-как сел. Стоит ли говорить, что я был без одежды? Впрочем, это меня не удивило. Одежду, сложенную горкой, я обнаружил на стуле.

 Встав с кровати, я подошел к стулу и надел на себя трусы и носки. Немного подумав, прибавил к своему гардеробу и джинсы. После этого еще раз осмотрел комнату.

 За шкафом у окна стоял стол, на котором была бутылка с водой. Эта находка меня обрадовала. Я тут же воспользовался возможностью утолить жажду.

 Когда с жаждой было покончено, я поставил бутылку на место и откинул занавеску, чтобы выглянуть в окно. За мутноватым стеклом открывалась панорама обыкновенного двора в спальном районе, заключенного в панцирь из многоэтажек, по которому растекся ясный зимний день. Солнечные зайчики скакали по сугробам и отражались в стеклах припаркованных прямо на детской площадке автомобилей. Среди автомобилей и сугробов играли дети.

 Я прижался к стеклу лбом, стекло было холодное. Я простоял так минут десять, пока боль в моей голове не утихла. Потом еще раз приложился к бутылке с водой и осушил ее до дна.

 После этого я приоткрыл форточку, чтобы в комнату поступал свежий воздух, которого мне так сейчас не хватало. Самочувствие мое постепенно улучшалось.

 Затем я сходил в туалет, а вернувшись, повторил процедуру с холодным стеклом. Во время моей импровизированной медитации у окна, я почувствовал, как сзади произошло какое-то движение, и через несколько секунд услышал голос Юли:

 - Ты уже встал?

 Наверное, не было смысла отвечать на этот вопрос лаконичным «да». Я обернулся. Юля лежала в кровати, приоткрыв глаза. Одеяло сползло с нее, и я мог наблюдать ее обнаженную грудь.

 - Как я здесь оказался?

 - Мы приехали на такси.

 - Ага, понятно. И?..

 - Что «и»?

 - Как я себя вел?

 - Нормально.

 - Между нами что-то было?..

 Юля помолчала.

 - Ты ничего не помнишь что ли?

 - Вроде того.

 Глубокий вздох.

 - Все с тобой понятно. Что-то было.

 - И… как?

 - Ну, не буду врать, могло бы быть и лучше.

 - Ты пытаешься меня пристыдить?

 - Не то чтобы…

 - Но все-таки знай: мне очень стыдно. Как я могу загладить свою вину?

 - Ты знаешь…

 Этих томных намеков было достаточно. Не сказать, что самочувствие мое к этому моменту было хоть сколько-нибудь близко к идеальному, но все же в сравнении с моментом пробуждения сдвиги в лучшую сторону явственно обозначились…

 Когда мы закончили, я выполз из кровати и пошел умываться. После этого обследовал кухню и обнаружил там бутылку вина. С разрешения Юли бутылка была немедленно открыта и разлита по бокалам. В качестве закуски из холодильника была извлечена пара яблок.

 - За это прекрасное утро и за прекрасную тебя, - провозгласил я тост, стукаясь своим бокалом о краешек бокала Юлиного.

 - Спасибо, - Юля улыбнулась и пригубила вина.

 - На здоровье, - я сделал несколько глотков, приторное вино скользнуло по языку и небу и мягко провалилось в пищевод, окатив его волной приятного тепла.

 Часы показывали одиннадцать утра, а это значило, что суббота только начиналась, и у нас впереди было еще целых два выходных дня. Весьма неплохо, учитывая, что боль в голове почти утихла, в руке был бокал с вином, а рядом на кровати сидела обнаженная блондинка. Иногда везет даже обреченным.

 - Чем кончился наш спор с Кириллом? – спросил я.

 - Ничем. Ты говорил странные вещи.

 - Про город убийц?

 - В том числе.

 - Ты находишь это странным?

 - Не знаю. Может, и нет. Но для Кирилла и остальных это точно было странно.

 Понятно. Смысл метафор, которые иногда всплывают в моем сознании, не всегда ясен даже мне.

 - У тебя тут можно курить?

 - Кури. Только принеси пепельницу: она на кухне, на подоконнике.

 Сходив за пепельницей, я закурил. Закурила и Юля.

 - Знаешь, - сказала она после некоторого молчания, - что-то в твоих словах, - она выпустила струйку дыма, - ну, про этот город убийц, - Юля сделала затяжку, - есть что-то в этих словах. Может, я не до конца поняла твою мысль, но я нахожу ее интересной.

 - Спасибо.

 - Не за что.

 Конечно, Юля ни черта не поняла в моем вчерашнем монологе об убийцах, я был в этом уверен, но, надо отдать ей должное, по крайней мере, не встретила его в штыки. Возможно, это была часть ее тактики, и она тем самым осуществляла какие-то свои установки, но, тем не менее, – мне было приятно.

 - Приятно, когда тебя понимают, - сказал я.

 - Да.

 - Надо за это выпить.

 - Давай.

 Мы вновь стукнулись бокалами. Вина было еще полбутылки.

 - У тебя есть музыка? – спросил я.

 - На компьютере.

 - А компьютер где?

 - В шкафу. У меня ноутбук.

 - Можно поставить музыку?

 - Пожалуйста. Сейчас докурю и достану.

 - Хорошо.

 Мы докурили в тишине. Потом Юля грациозно встала с кровати и прошла к шкафу. Я наблюдал ее упругие ягодицы и белоснежную спину.

 Она открыла шкаф и, поковырявшись на полках, достала ноутбук в специальной сумке. Извлекла его из нее. Поставила на стол и включила.

 - Действуй, - легким движением руки она пригласила меня к столу.

 Я потушил сигарету в пепельнице, осушил бокал и прошел к столу. На экране ноутбука высветилась заставка загружаемой операционной системы. Я немного подождал, потом открыл интернет-браузер и зашел на свою страницу в социальной сети. В разделе с аудиозаписями отыскал Depeche Mode и включил. Стоящая музыка, самое то для такого хорошего утра.

 - Не против? – спросил я Юлю.

 - Нет. Они тебе нравятся?

 - Очень.

 - Тогда пусть играют. Налей мне вина.

 Мы вернулись в кровать, и я наполнил наши бокалы. Бутылка была почти пуста.

 - Давай теперь за тебя, - сказала Юля, - и за твой город убийц.

 - Достаточно только за него.

 - Ну, тогда за него.

 - За него и точка!

 Звякнуло стекло бокалов, солнечный луч, проникший с улицы сквозь окно, сыграл бликом на багряной, кровавого цвета поверхности вина, губы припали к жидкости, а потом слились друг с другом в поцелуе. Конечно, нам за все придется ответить, и гораздо раньше, чем все мы думаем, но пока пускай играет музыка, восходит над домами солнце и несется по венам молодая кровь. Убийцы придут и за нами, поэтому стоит жить, не отвлекаясь на неприятные частности.