Люби меня вечно - Джоанна Линдсей

— Примерно за час до рассвета. Кимберли даже пошатнулась от сильнейшего облегчения.

— Но он же был…

Она моментально замолчала, ужаснувшись тому, что чуть было не сказала «со мной». Признаваться в этом нельзя — ее репутация погибнет окончательно. Теперь, когда она точно знает, что Лахлан невиновен, наверняка найдется другой способ доказать это, не вынося приговора себе.

Она закашлялась, чтобы скрыть заминку, и добавила:

— ..в ужасном состоянии, судя по тому, что я слышала. Я совершенно уверена, что его стоны разбудили меня еще до рассвета. По правде говоря, в первый раз я услышала, как он тут бродит, вскоре после полуночи. Вы точно знаете время?

Ей ответил герцог. Похоже, его последний удар отключил Лахлана окончательно.

— Мой слуга сказал, что посмотрел на часы, когда выходил из своей комнаты, чтобы проверить, что за шум он слышит. Это было за час до рассвета. Вы уверены, леди Кимберли, что слышали именно Макгрегора? Ведь с тем же успехом это мог быть один из его лакеев, который специально производил шум, чтобы вы проснулись и решили, будто на самом деле слышите этого негодяя.

Кимберли охватило смятение. На этот вопрос она тоже не могла ответить правдиво, но ведь Лахлан лежал здесь на полу без сознания, избитый, и он был невиновен!

Она осуждающе проговорила:

— Я уверена в одном. На вас следов от ударов не видно, ваша светлость, из чего можно только заключить, что шотландец вообще не отвечал на удары. Он не защищался либо потому, что вы — хозяин дома, в котором он гостит, либо потому, что вы — герцог Ротстон, либо, возможно; потому, что выпил спиртного больше, чем может выдержать любой человек, и все еще был слишком пьян, чтобы понять, в чем вы его обвиняете. И в этом случае — а он представляется наиболее вероятным — он не был в состоянии совершить преступление.

— Или он мог так напиться, что решил, будто ему все сойдет с рук.

Девлин Сент-Джеймс явно не собирался внимать голосу рассудка. Он уже решил, что Лахлан виновен, и менять своего мнения не собирался.

— Я бы сказала, что надо произвести более тщательное расследование, — предложила Кимберли. — Полагаю, я высказала сомнения, которые нельзя игнорировать. Как минимум дело надо отложить до того момента, когда лорд Макгрегор окончательно протрезвеет и сможет с ясной головой ответить на ваши обвинения.

— Наверное, она права. Дев, — вмешалась Меган. — Действительно, когда ты его разбудил, он казался немного странным.

Герцог гневно посмотрел на дам. Он был не в настроении что-либо откладывать.

Наконец он отрывисто кивнул и нехотя согласился:

— Хорошо, я пока не буду вызывать судью. Однако у его двери выставлю стражу. На этот раз, клянусь Богом, он не уйдет, не ответив за свои делишки!

Кимберли облегченно вздохнула. По крайней мере ей удалось получить для Лахлана отсрочку. Теперь, надо надеяться, он, ко всеобщему удовлетворению, защитит себя сам, когда придет в сознание и протрезвеет. Если, конечно, сможет разговаривать. С этим могут возникнуть трудности: губы его распухли и кровоточили.

Дьявол, ей опять придется его нянчить!

Глава 26

В дверь отрывисто стукнули и открыли, не дожидаясь ответа. Лахлан не хотел никого впускать, но громко говорить не мог, чтобы не разбудить Кимберли, которая уснула в его объятиях. Он вполголоса чертыхнулся, а потом еще раз, когда увидел, что к нему бесцеремонно вломился Джиллеонан.

Лахлан кинул на него хмурый взгляд, призывая молчать, и тут же поморщился от боли: на избитом лице хмурость сейчас изобразить было трудно. Да к тому же его родич был настолько изумлен, что все равно ничего не заметил бы. Он не отрываясь смотрел на Кимберли, не видя ничего вокруг.

— Что она тут делает и… — Джиллеонан нагнулся, чтобы получше разглядеть лицо Кимберли, которая уткнулась Лахлану в плечо. — ..спящая? Ты знаешь, что она тут у тебя заснула?

От Лахлана этот факт укрыться не мог: он сидел и держал ее уже больше часа, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Они сидели на краю кровати: после того, как Кимберли привела его в чувство с помощью холодных компрессов, она наклонилась к нему, промокая рассеченную губу, — и вдруг заснула.

Он успел подхватить ее, когда она покачнулась и чуть не упала на пол. Она прижалась к нему, уронила руку ему на колени, опустила голову на его плечо и, тихонько вздохнув, затихла.

Но Лахлан не собирался объяснять все это своему родичу.

— Говори потише, — прошептал он.

— Что?

— Ш-ш!

Джиллеонан изумленно захлопал глазами, но потом до него дошло.

— Ага, — ответил он, перейдя на шепот, — но что она все-таки тут делает? И что делают два здоровяка-англичанишки, которые стоят у твоей двери, словно ее охраняют?

— Может, охраняют?

Услышав сухой ответ, Джиллеонан хмыкнул и наконец посмотрел на Лахлана. Тут он присвистнул и удивленно спросил:

— Господи, кто это так обработал твою физиономию? Лахлан поморщился — на этот раз специально.

— Я настолько худо выгляжу, да?

— Да, неважно, парень. Это она?..

Лахлан снова попытался нахмуриться. У него опять ничего не вышло, так что пришлось ограничиться возмущением:

— Не говори глупостей! Это наш вспыльчивый хозяин дома. По крайней мере так мне кажется.

— Кажется? Как же ты можешь не знать, кто задал тебе самую сильную трепку за всю твою жизнь? Поверь, Лахлан, хуже ты никогда не выглядел.

Лахлан прошипел в ответ:

— Потому что я толком не проснулся, когда он начал. И если уж на то пошло, то до конца не протрезвел. В глазах двоилось, троилось…

Джиллеонан широко раскрыл глаза:

— Так, значит, ты и правда напился? Я так и подумал, когда увидел, как ты вчера утром разозлился. Ударил беднягу виконта — я даже не понял, с чего ты на него взъелся. Я знал, что ты пожалеешь…

— Пожалуйста, не будем это обсуждать. Я тоже не могу понять, что на меня нашло. Но каким я был ночью, вообще невозможно описать, — с отвращением сказал Лахлан. — Если хочешь знать, я не помню и половины.

— Не помнишь?

Джиллеонан захихикал, но Лахлану удалось все-таки нахмуриться, несмотря на то что это доставляло ему страдания. Его родич быстро посерьезнел, немного покашлял, а потом спросил:

— Так почему он тебя бил?.. Только не говори, что ты все-таки переспал с его герцогиней, а он узнал…

— Ничего подобного! — возмущенно сказал Лахлан.

— Тогда почему?

— Смутно припоминаю… Он решил, будто я украл несколько его красоток-лошадей.

— А, украл, значит?

Выразить негодование шепотом нелегко, но Лахлану все-таки удалось:

— Я тебя за это прикончу, Джилл!

— Да с каких это пор ты шуток не понимаешь? — обиделся Джиллеонан.