Ожидание - Татьяна Каменская

Слёзы бежали по её лицу. Она не вытирала их. Пусть выльются все, пусть! А потом она умоется водой из Ручья. Нет! Она лучше искупается в Ручье, как вчера. И пусть вода ещё холодна, пусть! Ей нужно очиститься от этой любви. Она должна смыть её с себя, и Яр, это святое место из её детства, поможет ей в этом очищении

ГЛАВА 8.

— А теперь, прошу молодых поцеловать друг друга!

Раздавшийся словно издалека мелодичный женский голос вывел Нику из состояния, похожего на ступор. Она вдруг увидела перед собой большие серые глаза Игоря. Он смот-рел на неё строго, даже сурово, словно о чем-то спрашивал. Нике стало почему-то холодно от этого взгляда, она попыталась улыбнуться, но серые глаза приблизились настолько близко, что Ника испуганно замерла, прикрыв веки, и тут же вдруг почувствовала на своих губах твердое и холодное прикосновение чужих незнакомых губ. Словно испугав-шись чего-то, девушка отпрянула назад, но тут же, устыдившись своего поведения, она потянулась вновь навстречу этим холодным губам. Но её ответный жест не был при-нят, так как серые глаза мужчины вновь мелькнули перед ней, и их обладатель опять встал прямо и ровно, глядя перед собой тем же холодным и спокойным взглядом, что и прежде.

Музыка всё ещё продолжала звучать, когда они вышли из зала теперь уже неразрывно связанные двумя маленькими желтыми колечками, в которых, как, оказывается, есть и всегда было какое-то таинственно- связующее начало.

Ника чувствовала, как тяжело давит на палец небольшое узкое кольцо, и просто жмёт, как новый башмак на больную пятку. А ещё такое ощущение, что на твою руку подвеси-ли килограммовую гирю, и рука постепенно теряет чувствительность, особенно тот па-лец, на котором блестит маленькое золотое колечко.

Ника потерла онемевший палец ладонью, но тут чьи-то цепкие сильные руки неожи-данно подхватили её и понесли. Она удивленно глянула перед собой и вновь увидела строгие серые глаза на красивом бледном лице Игоря, его плотно сжатые тонкие губы, и бисеринки пота на лбу под пышными кудрями волос. Как странно, неужели этот осле-пительно красивый мужчина теперь её муж? Чужой, и почти незнакомый ей мужчина, с такими строгими и холодными глазами?

Нике стало страшно. Она отвела взгляд в сторону, и едва не закричала. В толпе людей стоящих у обочины она вдруг увидела Володю. Он стоял рядом с высокой эффектной блондинкой. И хотя его руки были заложены за спину, но Ника знала — это Она. Она! Его жена! Это Она смогла украсть у неё Володю, а теперь явилась посмотреть на заверше-ние своего триумфа. Хотя при чем здесь эта незнакомая женщина? Это он привел её сюда! Зачем? Для чего? Унизить, или добить её, указав на то, что она всего лишь очередная его победа, и, что власть старшего над младшим, идущая родом из детства, всё ещё продол-жается. Право "первого голоса", право "первой ночи"!

Игорь нёс Нику, неотвратимо приближая её к Володе. О, как больно, как больно в сердце! Словно тысячи иголок впились в него, причиняя Нике нестерпимую боль. Для че-го Володя смотрит на неё так, словно хочет сказать ей что — то… Но его губы, в самом деле, что то шепчут. Что? Он желает ей счастья? Подлец и лицемер! Будь же ты проклят вмес-те со своей любовью!

Ника рванулась из рук опешившего Игоря. Хотя на этой длинной лестнице осталось пройти всего несколько ступенек, но, она уже не могла больше ждать, когда закончится этот бесконечный путь. И какая же умная голова могла придумать построить ЗАГС на горе, соорудив здесь столько ступеней, словно в назидание, или в насмешку тем глупым парам, что решили связать себя священными узами брака.

Ника торопливо села в "Волгу", и словно щитом загородилась фигурой усевшегося ря-дом Игоря. Она укрылась от ищущих глаз того, кто стоял на обочине у дороги. Не дай Бог, если он явится на свадьбу! Упаси Боже и сохрани!

И хотя Ника мало верила в Бога, но сейчас, закрыв глаза и благочинно положив руки на цветы, она молилась. И хотя она не знала молитв, она просила у Всевышнего счастья, или, что-бы оно хотя бы не прошло мимо неё!

Машина тронулась, Ника открыла глаза и… обернулась. Володя стоял у обочины доро-ги и курил. Взгляды их встретились, и он улыбнулся ей так, как умел только он один во всём целом мире. Глазами! Рядом с ним никого не было!

Скорый поезд шёл быстро. Ника любила, когда мимо окон с рёвом проносились встреч-ные поезда. С замиранием в сердце она ждала именно эти моменты. Кажется, это оста-лось с детства. Когда ей было пять лет, она с отцом ездила на Украину, и больше всего ей запомнились именно эти пролетающие мимо них поезда. Ника с восторгом смотрела на мелькающие за окном темные пятна вагонов, и ей казалось, что их поезд тоже несётся на такой же дикой скорости в другой мир, в другое счастливое измерение.

Счастливое измерение! Ну и нелепость! Неужели счастье можно измерить? Детство — вот

счастье вечное и незыблемое! В детстве каждый прожитый день — это уже счастье! Счастье созерцание нового дня! Счастье, ощущение этого счастья!

За окном с ревом пронёсся встречный поезд, и Ника, от неожиданности вздрогнула, но тут же улыбнулась, смущенно опустив глаза на лежащую перед ней книгу. Всё! Не о чем страдать! Она побывала в мире детства, и вернулась оттуда совсем другой. И может быть даже счастливой! И пусть мчится поезд быстрей. Скоро Симферополь. Девчонки, конечно же, ждут её.

Ника зажмурилась и представила себе, как они удивятся, узнав, что она вышла замуж. Ведь их дружная, спаянная компания была ещё совсем не готова к таким переменам, и что именно Ника, нарушила этот холостяцкий уклад жизни, окажется полной неожидан-ностью для девчат.

Ника улыбнулась опять, представив лица разгневанных девчонок. А среди них унылую физиономию своей самой близкой подружки Антонины, с которой они уезжали вместе из родного города. Несомненно, Тоня очень рассердится, что такое событие прошло без её не-посредственного участия, поэтому надо быть готовой, что в адрес Ники и её новоиспечен-ного мужа посыпятся упреки и самые нелепые обвинения в измене их устоям и дружбе…

Ника улыбнулась, но тут в её памяти всплыли строгие глаза Игоря. Может он всё же подумает и решит, что здесь в большом городе им будет лучше, чем в Керкене. Пусть в большом районном селе, но все же селе, где к тому же всё напоминает ей о Володе.

Володя! Эта тема теперь закрыта для неё! Всё!!

Вздохнув, Ника стала вспоминать, как долго она уговаривала Игоря приехать к ней в Симферополь, и он, наконец, согласился. Ведь всё равно вчетвером жить тесно в неболь-шой двухкомнатной квартире. Они ведь даже переспать спокойно не могли, как муж и жена. Эта боязнь, что в двух шагах от тебя спит свекровь, а в трех стоит койка свёкра, уби-вала все те зачатки желания быть ближе Игорю, и стать для него, наконец, настоящей женой. Все эти попытки сводились почему-то к беспомощному барахтанью в узкой од-номестной кровати, где Ника едва умещалась с Игорем. Но что самое удивительное, её муж оказался девственником. Странно, что, обладая яркой внешностью Апполона, он до сих пор не был близок ни с одной женщиной. И если бы не две чужие кровати рядом, Ни-ка могла бы предложить свои познания в этом деле. Хотя какие у неё познания! Володя, конечно, не был святым, и поэтому его опыт настоящего мужчины делает ему честь. Она не в обиде на него! Нет! Наоборот, он дал ей чувство желать, любить и быть любимой. И, разве она может на него обижаться? А Игорь? Она тоже хотела бы его полюбить, если бы не его слова, сказанные в первый же вечер, перед первым сближением: