Василевский - Владимир Дайнес

До утра я так и не уснула. Все гадала, к чему бы этот сон? Я так молила Бога, чтобы у тебя там все было хорошо! Ты, видно, часто бываешь на фронте, так что побереги себя, пожалуйста.

Все мы, кто эвакуировался из Москвы, очень переживаем за столицу. Неужели немцам удастся захватить ее? Нет, такого быть не должно!

Игорек чувствует себя хорошо. Часто спрашивает, где его папка и скоро ли он приедет домой. Знаешь, Саша, он очень похож на тебя. И нос, и глаза, и рот, и открытый лоб… Я так счастлива, что у нас растет сын! А ты, ты счастлив? Кажется, здесь, вдали от дома, я остро почувствовала, как сильно тебя люблю! И боюсь тебя потерять. Сейчас идет война, и не знаешь, где тебя может смертельно ужалить пуля или осколок.

Как поживает твой друг Георгий Жуков? Если увидишь его, передай от меня привет. Что-то в нем есть подкупающее, и я рада, что у тебя надежный товарищ…

Как будто проснулся Игорек, что-то мурлычет. Пиши, Саша, часто пиши нам. Мой адрес — на конверте. Целую. Твоя Катюша.

P.S. Сашок, у меня родилась такая мысль. Что, если я оставлю Игоря у сестры, а сама приеду к тебе в Москву, хотя бы на три-пять дней? Жду твоего решения».

Василевский, прочитав письмо, отложил его в сторону и взял второй конверт.

«Саша, дорогой мой!

Весь день я была в слезах, и только под утро мне стало легче. А знаешь отчего? В садике я качала Игорька на качелях, было ветрено, холодно, сыпала ледяная крупа, и он сильно простыл. Под вечер у него поднялась температура, начался жар. Сестра вызвала участкового врача, он живет тут рядом. Врач — старушка лет шестидесяти пяти (молодые врачи все ушли на фронт) — осмотрела его. И что ты думаешь? Воспаление легких! Всю неделю я не отходила от кроватки Игорька. Он глотал таблетки и пил горячее молоко с медом и сливочным маслом. Сейчас ему легче. Так что от переживаний я едва не поседела.

Часто думаю о тебе, Сашок, и мысли очень невеселые. В предыдущем письме я говорила тебе, что могу приехать. Теперь я не решусь оставить Игорька кому-либо, даже сестре. За ним нужен глаз да глаз.

Целую тебя, дорогой. Пиши. Твоя Катюша.

P.S. Где находится в эвакуации Юра? Куда увезла его Серафима? Если у тебя есть его адрес, сообщи мне, я черкну ему письмецо. А Серафима случайно тебе не написала?…[167]

Василевский сразу же начал писать ответ жене:

«Здравствуй, моя Катюша! Ты спрашиваешь, куда уехала Серафима? Она и Юра находятся в Первоуральске неподалеку от Свердловска. Недавно Юра звонил мне, у них все хорошо. Юра работает на заводе учеником слесаря. Скажу тебе, Катюша, что за Юру я переживаю. Ему ведь скоро в армию, а я даже не знаю, кем он хочет стать… Пиши, Катюша, твои письма — бальзам мне на душу.

В предстоящем контрнаступлении главная роль отводилась войскам Западного фронта. Замысел состоял в том, чтобы ударами правого и левого крыла Западного фронта, отстоявших друг от друга на 200 км, во взаимодействии с Калининским и Юго-Западным фронтами разгромить ударные группировки противника, стремившиеся охватить Москву с севера и юга. Активными действиями в центре Западного фронта предстояло сковать силы противника, чтобы лишить его возможности перебрасывать войска для усиления важнейших направлений. Войскам левого крыла Калининского фронта предстояло выйти в тыл клинской группировки врага, а затем во взаимодействии с правым крылом Западного фронта уничтожить ее. Войскам Юго-Западного фронта предписывалось окружить и уничтожить елецко-ливенскую группировку противника, поставив под угрозу тылы 2-й танковой армии врага, что содействовало бы ее разгрому войсками левого крыла Западного фронта.

Подготовка к контрнаступлению проводилась в условиях продолжавшегося наступления противника. На западное направление с соблюдением всех мер оперативной маскировки перебрасывались свежие войска, различные военные грузы. Однако многие соединения не были полностью сколочены, укомплектованы необходимым оружием, боевой техникой и транспортными средствами. По решению Ставки ВГК от 24 и 25 ноября в тылу Западного фронта началось сосредоточение трех резервных армий (10, 26, 61-я). С 29 ноября командующему Западным фронтом подчинялись 1-я ударная и 20-я армии.[168]

К началу контрнаступления войска Западного, Калининского и Юго-Западного фонтов насчитывали около 1,1 млн человек, 7652 орудия и миномета, 774 танка и 1000 самолетов. Группа армий «Центр» имела 1,7 млн человек, около 13 500 орудий и минометов, 1170 танков, 615 самолетов.[169] Она превосходила советские войска в личном составе в 1,5 раза, в артиллерии — в 1,8, в танках — в 1,5 раза и уступала им только в авиации — в 1,6 раза.

Оперативная маскировка в целом достигла своей цели. Фон Бок оставался в неведении относительно плана контрнаступления. Гитлер и высшее руководство вермахта по-прежнему были уверены в скором падении Москвы.

В 11 часов утра 5 декабря войска левого крыла Калининского фронта, а в два часа дня — и правого фланга 5-й армии Западного фронта нанесли удары по противнику. Фон Бок, получив сообщение об этом, принял решение об отводе вечером 6 декабря войск 4-й армии, 4-й и 3-й танковых групп.[170] Таким образом, фон Бок, исходя из реально сложившейся обстановки, не стал ждать, когда Западный фронт всеми силами перейдет в контрнаступление. Он решил выиграть время и заставить противника ударить по пустому месту.

6 декабря в наступление перешли армии правого крыла и левого крыла Западного фронта. Гитлер, сомневаясь в успехе контрнаступления войск Западного и Калининского фронтов, все-таки принял решение об отводе войск группы армий «Центр».[171] В ночь на 7 декабря правый фланг 3-й танковой группы начал отход. Однако на ее левом фланге обстановка значительно осложнилась в связи с переходом в наступление войск 1-й ударной армии Западного фронта, которые к исходу дня завершили освобождение Яхромы. Кавалерийская группа генерала П. А. Белова заняла Мордвес и устремилась на Венев. Соединения 10-й армии Западного фронта овладели г. Михайловом и Серебряными Прудами, а 20-я армия — Белым Растом. Оценивая реально сложившуюся обстановку, Гальдер записал в своем дневнике: «Самым ужасным является то, что ОКВ (от нем. Oberkommando der Wehrmacht — Верховное главнокомандование вермахта. — Авт.) не понимает состояния наших войск и занимается латанием дыр, вместо того чтобы принимать принципиальные стратегические решения. Одним из решений такого рода должен быть приказ на отход войск группы армий “Центр” на рубеж Руза, Осташков».[172]